— Но ее нет! — безумно сказала она, вырываясь. — Она была в моей сумке в спортзале, а теперь ее нет.

Он смотрел на нее, не понимая.

— Что пропало?

— Моя Космолябия! — кричала она, прижимая щеку к земле, чтобы осмотреть асфальт на уровне ног. — Наверное, выпала, когда на нас напали пожиратели магии. Дай мне тридцать секунд, я найду ее и…

Она замолкла, когда Джулиус поднял ее и повернул к себе.

— У нас нет времени, — он заставлял голос звучать спокойно. — Мы вернемся позже и поищем вместе, обещаю, но мы будем в серьезной беде, если не уедем сейчас. Так что, прошу, Марси, идем. Ради меня. Потому что я не брошу тебя тут, а если ты останешься, все мы будем в опасности.

Она долго смотрела на него, тело дрожало от волнения, а потом она обмякла под его руками.

— Ладно, — прошептала она, повесила сумку на плечо. — Ладно.

Облегчение наполнило Джулиуса так быстро, что он чуть не упал на Марси, спеша обнять ее. Он не думал, что мог осознать все эмоции, бушующие в нем, как стадо слонов, так что он не пытался. Он просто сжал Марси крепко, а потом повел ее к машине Боба, почти тащил ее в спешке, чтобы они оба скорее оказались подальше от опасности. Но, когда он уже начал верить, что они выберутся живыми, зеленый огонь Джастина, озарявший Яму, резко погас.

Джулиус споткнулся, вскинул голову, но ничего не видел. Яма снова была черной, соответствуя названию, и брата не было видно. Ни огня, ни рева, ни хлопанья крыльев. Даже пожиратели магии не визжали, умирая. Ничего. Он словно исчез.

Он все еще смотрел на пустоту, где был Джастин, когда что-то пронеслось в черноте — что-то огромное и поразительно быстрое. Он заметил это, потому что уже смотрел, и даже так не смог уловить ничего, кроме силы и скорости. Существо пропало во тьме, словно охотящаяся сова. Он все еще смотрел туда, когда телефон зазвонил.

Он ответил, не думая. Боль и повторяющиеся потрясения сделали его мозг почти бесполезным. Он едва заметил, когда Марси потянула его за руку в машину Боба, на заднее сидение, усадив между собой и шевелящейся Катей. Связь установилась, когда Боб нажал на газ, и они дернулись назад, телефон Джулиуса упал на пол. Это оказалось везением, потому что рев, который раздался в колонке телефона, оглушил бы Джулиуса.

— Вы, идиоты, вообще меня не слушаете?

Женский голос был таким яростным, что он почти принял его за мать, но это было неправильно. Голос был недостаточно высоким, и в словах была угроза, которой Бетезда не могла добиться. Боб нарисовал в воздухе «Ч», и Джулиус смог понят имя. От этого лучше не стало.