Под едва слышный гул и жужжание ботов уборщиков завтрак (или уже ужин?) прошел неспешно. Тосты с арахисовой пастой и вареньем исчезали у меня во рту один за другим, а третья кружка черного чая уверенно намекала — достаточно, но нет, мне нужно много сил. Ел практически в тишине. Телевизор или музыка были не нужны, мыслей в голове проносилось столько, что становилось тошно. Видимо поэтому большинство взрослых предпочитают тихий отдых. Сил нет, эмоции на минимуме, не считая действия стимулятора, а ощущение пережитого конца света не несет в себе ничего, кроме желания покоя. Это так необычно, так… грустно. Я коснулся рукой груди.

— Юлия. — тихо слетело имя с моих губ.

Послышался звук открывающегося электронного замка. От чего-то вздрогнул. Вот и отец вернулся. С помощью комма включил телевизор, попал на федеральный новостной канал. Звук был тихим, вещали о скором начале раннего доступа «Достичь горизонта». Ну точно…

— О, привет, Айзек. — поздоровался отец, входя.

Выглядел он помятым — немного опухшее лицо, синяки под глазами, губы пересохли, весь какой-то сгорбившийся, уменьшившийся, он едва волочил огромную спортивную сумку за собой, тяжело ступая рабочими ботинками.

— Я думал, ты будешь готовиться к подключению. — он тяжело дышал и почти не смотрел на меня.

— Не буду заходить сейчас. — грусть из голоса не выгнать, не сейчас. Главное, чтобы отец ничего не заподозрил.

— Закончил?

Он оставил сумку в центре залы, протопал к креслу у стены и грузно в него свалился. Вид отца беспокоил. Он даже после боевых выездов в пустоши таким не приходил.

— Закончил. Спасибо большое за помощь. — папа только махнул рукой, криво улыбнулся и, не моргая, уставился на меня.

— Стимулятор использовал?

— А? — я аж не нашелся что ответить.

— Бэ! — попытался повысить он голос, но получил только очередной приступ отдышки. — Ладно, даже разбираться уже не хочу. С тобой сейчас все нормально? Передозировок нет? Ничего не болит?

— Нет, пап, все хорошо… Прости. — добавил я искренне виновато.

Отец крут. Вот прям по-настоящему. Тянет такую тяжелую работу вот уже сколько лет, всегда такой внимательный, маму балует, вытаскивает всю семью гулять и развлекаться пару раз в месяц, всегда интересуется нашей жизнью. Юмор у него бывает дурацкий, но, все же, всегда вызывает улыбки.

— Ой да брось. Чем бы дитя не тешилось, как говорилось когда-то. — он уселся поудобнее, что-то открыл на своем комме. — Закажу что-нибудь перекусить, ты будешь?

— Минералки нет. — ответил я первое пришедшее в голову и тут же пожалел, нарвавшись на грозный взгляд отца.