Кроме этого, магия предоставила им только один сюрприз. Во время исследования пещеры, под одним из камней, Юиль заметила свечение, и когда все собрались, готовые к бою, Ольдра аккуратно тронула камень, отчего тот по дуге взлетел в воздух и, с громким «Бултых!» приземлился в воду. Под камнем группа увидела магический круг, словно собранный из осколков: расколотый, с искаженными глифами и символами, мерцающий, будто едва живой. Магический круг еще раз выпустил очень слабый [Воздушный Удар] и, замерцав испарился.

Исследования снаружи решили оставить на завтра и, распределив дежурства (надеяться на нестабильные магические ловушки не хотелось), улеглись спать, не зажигая огня.

В первый день группа обследовала небольшую часть острова, но уже смогла составить представление о нем. В некоторых местах были видны следы тварей, что или имели разные лапы или были исковерканы хаотичной магией. Еще в небольшой бухте виднелись руины упоминаемого герцогиней поселка. Судя по всему, этот поселок был заложен еще до времен выжигания острова, а после, оказался заброшен.

Чуть дальше они увидели магмовые поля, растекающиеся сияющей лавой. В другой же стороне наоборот несколько острых невысоких гор, что были из самого чистого льда, прозрачного, как хрусталь.

Вечером, перед сном, когда Ульз и Юиль направились проверить ловушки, Арчибальд остался наедине с Ольдрой. Молчаливость цвержки, во время их путешествия по Темным Землям, доставляла не слишком большое неудобство и даже где-то радовала Д’Энуре, но сейчас ситуация не располагала к старым обидам: это могла сказаться на всей группе.

— Скажи, долго ты еще продолжишь дуться? — Арчибальд подал ей миску похлебки и кусочек «наабракадарбенной» мега-булочки. — Уже столько времени прошло, могла бы и отложить свое цвержское упрямство.

Ответом ему был лишь мерный звук трения заточки о кромку ножа Ольдры. Арчибальд поставил на ее импровизированный стол, состоящий из относительно ровного куска камня, миску и хлеб.

— Тогда ответь на вопрос, как бы поступила ты? — снова тишина. — Разве я спрашиваю что-то сложное? Так, как?

— Правильно, — голос цвержки был хмур и неприветлив. Она отложил нож и заточку и принялась мерно есть свой ужин.

— А что значит «правильно»?

— По совести.

— И что тебе подсказывает совесть?

— Что Вы хотите? — теперь ее тон стал агрессивным.

— Полегче, полегче! Я лишь хочу понять, о чем ты думаешь?

— Почему именно сейчас? Почему Вас это раньше не волновало?

— Потому, что раньше я не ставил на кон жизнь Юиль, Ульза и твою. Поэтому, я хочу точно знать могу ли я на тебя положиться.