Это слово отзывалось в голове Сайласа. Киллиан считает его, Сайласа, и Филисси своей семьей. Он точно любит Линду и принимает ее брата и сестру. Киллиан стал для Сайласа, как старший брат. Отцом ему не стать, нет. Но надежным другом — да.

Сайлас не помнил ни дня, чтобы Киллиан злился на него или высказывал недовольство. Киллиан тепло и радужно относился к Сайласу. Это приятно. Сайлас ощущал в Киллиане мужскую поддержку, которой ему не хватало после смерти отца.

Дождь почти закончился, когда Сайлас зашел на кухню, чтобы сделать горячий шоколад, и в дверь постучали.

— Кто-то звал гостей?

Никто не ответил.

Линда и Киллиан, как всегда, заперлись в комнате. А Филисси уже спала.

Сайлас решил сам проверить незваного гостя. В Долине — все свои. А потому он не боялся преступника или чужака. Ничего подобного на острое не происходило.

Сайлас подошел к двери и выглянул в окошко.

— Ленни?

Сайлас поспешил открыть дверь. На пороге, промокая от дождя, стоял младший брат Барри, держа в руке черный сверток.

— Привет, Ленни. Если ты к Филисси, то она сейчас спит.

— Привет, Сайлас. Я не к Филисси.

— Нет?

— Я к тебе.

Ленни протянул Сайласу сверток — черный тонкий пакет.

— Это от Одри.

— Одри?

— Письмо. Она передала. Я гулял рядом с ее домом. Она увидела меня в окно. Выбежала и сунула это в руку. Сказала передать тебе. Мы же тут рядом живем.

— Ты серьезно?

— Серьезней некуда. Сказала, что очень хорошо, что встретила меня. Она хотела подсунуть письмо сама, но обрадовалась, что не пришлось выходить из дома в дождь.

— Ого, не ожидал.

— А еще… она просила передать тебе такие слова.

— Говори.

— Никому не давай читать. Это только для тебя. Можешь даже сжечь.

— Сжечь? Письмо?

— Ага, я и сам удивился. Вы, Пираты, такие чудные! Особенно девчонки! Они вообще… все девчонки чудные…

На мгновение взгляд Ленни проскользнул за спину Сайласа, в квартиру. Мальчик словно надеялся увидеть там Филисси.

— Тут ты, похоже, прав, Ленни. Точно не хочешь повидаться с Филисси? Я могу ей передать, что ты заходил.

— Не стоит. Сейчас дождик. Как-нибудь завтра. Я забегу. Ладно?

— Приходи, конечно, и знай, что она всегда рада видеть тебя. Я, а не она под домашним арестом. Она хочет погулять. С тобой.

— Дождик же…

— Поверь, дождик ее не беспокоит. Просто приходи, ладно?

— Эх, как скажешь, Сайлас. Она такая…

— Какая?

— Активная. Очень.

Сайлас не сдержал смешок. Филисси не просто активная. В нее словно вшита турбо-батарейка.

— Тебе это не нравится?

Ленни пожал плечами.

— Не знаю. Пока не понимаю.

— Поймешь. И… Ленни… хотел спросить…

Стоит ли спрашивать?

— Я просто предположил… может, тебя смущают ее перепонки на пальцах ног?

Ленни уставился на Сайласа, как на инопланетянина.

— Чего?

— Перепонки. У Филисси. На ногах же. Ты видел их?

Ленни снова пожал плечами и беззаботно бросил:

— Никогда их не замечал.

Сайласу хотелось ударить себя по лицу!

— До встречи, Сайлас, мне пора! Пока!

— Пока, Ленни. До встречи.

И Ленни бросился под дождь, устремляясь к дому. Сайлас закрыл дверь, развернул пакет и достал запечатанный конверт. Отчего-то ему захотелось понюхать бумагу. Это ли не безумие? Но он не сдержался, и да — запах Одри еще сохранился. Пахло ее кремом с авокадо.

Сайлас поспешил вернуться к себе в комнату. Заперев дверь, он прыгнул на кровать и распечатал конверт. В руки упал лист бумаги, сложенный вдвое. Сайлас развернул письмо, оно оказалось гораздо объемнее, чем у Барри и Эгли. Это его только порадовало.

Упав на подушку, Сайлас принялся читать.

«Привет, Сайлас.

Не стоит больше писать анонимно, я же понимаю, что это ты».

Он не подписал письмо? Неужели, забыл?

От кого еще могло быть это письмо, если не от него?

«Мне было очень приятно читать такие теплые слова. Ты так ярко и подробно описал свои чувства и эмоции. Я прониклась, правда. Очень трогательно. Не представляю, каких сил тебе стоило выплеснуть все переживания на бумагу. На такое способен не каждый. И у тебя очень хорошо получается писать. Такой приятный слог. Ты, молодец, старался подбирать слова. Я это чувствовала. Спасибо тебе большое за такие подробности и детали. Я с упоением читала твой текст и перечитывала его с замиранием сердца много раз. Уже сама не помню сколько!

Ты открылся. Я и подумать не могла, что ты так искреннее напишешь обо всем. И я не хочу оставаться в стороне. Я решила написать в ответном письме о своих чувствах. О том, что живет внутри меня уже давно.

Мы знакомы друг с другом с самого детства. Сначала я относилась к тебе исключительно, как к другу. И ты тоже. Я знаю. Но мы вырастаем, становимся старше. И наши чувства, наше отношение друг к другу меняется. И я заметила перемены в тебе: в твоих словах и взглядах. Я все вижу. И чувствую тоже. Открою секрет — Эгли призналась мне в том, что Барри ей все рассказал. Он не просто так отвел ее смотреть светлячков, верно? Ты хотел остаться со мной наедине. Мне тоже этого хотелось. Так приятно сидеть рядом. С тобой я чувствовала себя спокойно. Теперь я знаю, как сильно ты нервничал и переживал. И я понимаю это. А потому странно было наблюдать за твоим внезапным волнением после стольких лет легкой и беззаботной дружбы.

Это лето еще не закончилось. И скоро мы снова увидимся, когда тебе снова разрешат выйти на улицу. Я уже жду встречи. Хочу взглянуть на тебя новыми глазами. Сайлас, я хочу тоже проводить с тобой больше времени. Так мы сможем узнавать друг друга с новых сторон. Мне этого хочется.

А потом будет видно, как сложится наша жизнь. Я сказать не могу. И ты тоже, правда ведь? Давай не будем торопить события, а просто жить и наслаждаться тем, что есть сегодня. Согласен?

Надеюсь, ты сможешь понять все подтексты моих слов.

Со всей добротой, Одри.»

Сайлас застыл.

Что это было?

Он судорожно перечитывал письмо снова и снова, не веря своим глазам.

Она это написала? Точно она! Это же ее почерк.

— Одри…

Ее слова, эти фразы, это признание…

Неужели, она испытывает к нему взаимные сложные чувства? Она написала, что хочет проводить с ним больше времени наедине, и от этого Сайласа бросило в холод. Он читал письмо голосом Одри снова и снова, прощупывая все интонации и паузы.

Это ее речь. Ее слова. Она призналась… это письмо — ответ к его вопросам. Одри почти открыто говорит о том, что он — Сайлас — ей нравится! Нравится!

Сайласу тут же захотелось позвонить Барри и прочитать это письмо ему вслух. Или Эгли? Она лучше знает Одри и ее психологию. Она бы смогла разъяснить все странные предложения. Или сказать Киллиану? Он точно поможет, подскажет, как быть дальше!

Вспомнив слова Ленни, Сайлас взял себя руки. Никто не должен видеть это письмо. Чувства Одри принадлежат только ему. Никто посторонний не должен знать…

Но он не может сжечь такое письмо. Невозможно! Это память об Одри и ее чувствах.

Сайлас перечитал письмо несколько раз, а затем спрятал его в самую пыльную книгу на полке. Она была об обезьянах, которые с начала самой жизни не водились в Коралловой Долине.

И что же делать теперь? Он не может оставить такое письмо без ответа. Надо написать Одри, отблагодарить ее за такое откровенное признание. Ему надо написать о своих чувствах. Точно, так ведь просто, написать. Легче, чем сказать.