Матушка сочувственно покивала – она долго травы подбирала в своё время, чтобы такие головные боли снимать. Два года возилась. Действительно, страшная штука.

– Меня с работы уволили, – угрюмо продолжала девушка. – Раз я через день пластом лежу – какой с меня прок? Хорошо, старые заказчики остались, которым моя работа нравилась, – они и спасли, не то бы уже давно на улице оказалась. Я букеты делаю, – пояснила неловко, – и живыми цветами сады украшаю. У меня всё приживается и всё хорошо растёт. И срезанные цветы дольше обычного стоят.

– Интересные вы, островные, – улыбнулась матушка Шанэ. – С мёртвыми общаться разучились, но ваш дар нашёл другую лазейку – в ином направлении. Не души умерших призывать, а души живых радовать. Музыкой, песнями… цветами.

– Матушка, не отвлекайтесь, – попросил Мьёл.

– Прости, сынок, – извинилась она и снова занялась чаем: поставила на стол ещё две чашки, заварила свежий, достала из ящика печенье.

– В лекарей я уже не верила, но всё равно ходила, – Юлло судорожно сжала чашку. – И однажды после очередной неудачи меня в больничном саду догнал какой-то мужчина. Он точно описал все мои боли, предположил, когда они начались и как проявляются сейчас. И сказал, что может помочь. Но ненадолго. Полгода… и всё. И либо в лечебницу для сумасшедших навсегда, либо…

– Как он выглядел? – строго спросил колдун. – Где ты его встретила?

– Высокий, лысый, пухлый, усатый, глаза светлые, на правой щеке большая родинка, рядом с глазом, – подробно описала «лекаря» девушка. – Одевается странно. Вроде ткани хорошие – не бедный, – а одежда несвежая, где-то даже рваная. Неухоженный, в общем, какой-то. Лет пятьдесят. Встретился на Одиннадцатом острове, там одна больница.

– Дальше.

– Имени не знаю. Он мне зелье какое-то дал – сказал, легче будет, чуть дольше протяну. И правда, головные боли стали реже и не такими страшными. Но не прошли. А он сказал, это одно значит. Умопомешательство. В лучшем случае тихое. Но я себя знаю, – грустно усмехнулась Юлло. – Тихой я не буду. И ещё он сказал, что когда боли и при зелье будут как обычно… то пора. И если сама не смогу… он поможет.

Колдун грубо ругнулся.

– Какая же, да простят меня великие пески за слова нехорошие, сволочь… – недобро сверкнула глазами матушка Шанэ. И внимательно посмотрела на поникшую девушку: – А скажи-ка, дочка, до этих головных болей у тебя ничего нового не появлялось? Украшение, одежда? То, что бы ты носила не снимая? Или, может, что-то принимала из зелий?

– Нет, – покачала головой Юлло.

– И всё-таки да, – настойчиво возразила матушка. – Вспоминай. Всему есть причина. И если ты здорова, то причина – воздействие. Это или артефакт, или зелье, или проклятие.

– Давайте найду, – вмешался колдун. – Неприятно будет, но всего с минуту. Терпи.

И снова водяной кокон, и снова чихание и фырканье. А когда вода схлынула, он удовлетворённо улыбнулся:

– Серёжки.

– Нет! – Юлло поспешно прижала к ушам ладони. – Это мамины! Они давно со мной!

– И в починку ты их ни разу не отдавала? – мягко уточнила матушка Шанэ.

Из девушки словно жизнь одним глотком выпили – она побелела, съёжилась, сникла. Поняла. Матушка Шанэ с Мьёлом переглянулись, и матушка одними губами велела: не торопи, пусть сама.

– Когда Жьяна вышла замуж и собралась уезжать, она всех нас спрашивала, что подарить, – мёртво заговорила Юлло. – Хотела, чтобы у нас было что-то… напоминающее. Не знаю, что другие девочки просили. А я… Серёжки мне сломанными достались – защёлки не держали. А я всё деньги жалела на починку – дорого, а заказы то есть, то нет. В общем… Я их Жьяне отдала. Она за богатого замуж вышла, в деньгах не нуждалась. И починила. Я не сразу серёжки носить начала – отталкивало что-то. Я думала, потому что не привыкла…

– …а тебя предки предупреждали, – прошептала матушка Шанэ.

– Жьяна, значит, – хмыкнул Мьёл. – Сними. Не бойся, верну потом. Когда почищу от заразы.

Рыжая глянула недоверчиво, но сняла, и простые серебристые серьги – капельки воды на коротких цепочках – легли на стол.

Колдун достал из кармана куртки склянку, слил в неё «допросный» водяной ком и забрал серёжки. А склянку поставил на стол и повернулся к матушке:

– Отдадите мастеру Рьену? Объясните? На первых двух девушках ничего колдовского не было – пойду искать. Вдруг дома осталось, вдруг сами сняли. И Приграничное ведомство насчёт Жьяны тряхну – наверняка она здесь. А ты, – он строго посмотрел на несчастную Юлло, – в ведомство пойдёшь. С матушкой. Там ты в безопасности.

– Всё сделаю, – пообещала матушка Шанэ. – Беги, сынок. И если тебя что-то за штанину прихватит и подтолкнёт, не пугайся. А иди куда укажут.

Мьёл убежал, а матушка подсела к Юлло и тепло сказала:

– Чай пей, дочка. Никуда я тебя сейчас не потащу. Напейся чаю, успокойся, прими… А после пойдём. Прав парень, в Сыскном тебя никакой колдун не достанет. Ну и лекари, если хочешь, посмотрят.

Девушка допила чай и тихо спросила:

– Как?.. Когда?.. Я слышала, южные люди призраков видят… Они к вам пришли, да?..

– Да, – подтвердила матушка. – Видим. А мой дар призывает лишь убитых. Они обе пришли. Ночью, ещё до полуночи. Призраками дождя. Прошлой ночью Арро. За три дня до неё – Кьётра. Уверена, что готова всё услышать?

Юлло решительно кивнула.

* * *

Когда они пришли в Сыскное ведомство, уже стемнело. И Рьен как раз заканчивал допрос Тимэ – заплаканной черноволосой и черноглазой южанки. На столе между ними крутился водяной клубок, стояли пустые склянки и лежала тонкая цепочка браслета.

– Матушка, вы вовремя, – Рьен встал и цепко глянул на Юлло. – Мьёл давно отписался, я вас уже час жду. Всё в порядке?

– Конечно, – матушка сняла капюшон. – Извини, сынок. Иногда сначала человека надо успокоить.

А подруги, напряжённо переглянувшись, бросились друг к другу.

– Это Жьяна, знаешь?..

– А я знала, что колдовство, мне один дух сказал…

– А что ж молчала?

– Не могла найти, ну не умею – не научилась!

– И тоже голова?..

– С ума сходила от боли.

– И я.

Пока они перешёптывались, матушка Шанэ отдала склянку с допросом Юлло и мягко спросила:

– Я ещё нужна?

– Если хотите, оставайтесь, если нет – то нет, – улыбнулся Рьен.

– Мне свечу пора зажигать, – матушка поймала любопытно-настороженный взгляд девушки-южанки и подмигнула: – Призраков видишь? И ничего не умеешь? Приходи учиться. Чайная на Третьем острове. Спросишь матушку Шанэ. И бесплатно, дочка. Может быть, именно ты однажды сменишь меня на посту.

Она ушла, а Рьен указал девушкам на кресла, вскрыл свежее письмо, прочитал и нахмурился. «Дождинки» все не местные – даже не северные. Приграничные, что, впрочем, неудивительно. И ничего не дают, кроме возможности вернуть камни владельцу. Если, конечно, он ещё жив.

– Садитесь. Продолжим. «Дождинки» у вас есть?

– Нет, – ответили они дружно.

– Но у Жьяны их много было, – неожиданно добавила Тимэ. – Вернее, у её мужа. Жьяна хвасталась, что он их собирает. Увлечение у него такое.

– Значит, это она мебель ругательствами и угрозами портила, – задумчиво кивнул Рьен. – Кто-нибудь из вас их видел? Под стульями? Под кроватями?

Девушки переглянулись, и Юлло осторожно ответила:

– Я видела. Но я думала… К нам же постоянно шестую подселить хотели. А мы бунтовали. Иногда… доводили новенькую, чтобы сама сбежала. И я думала, они писали – обиженные.

А Тимэ вдруг горько спросила:

– За что, мастер?..

Рьен достал из папки портрет Жьяны – широкое лицо, крупный нос картошкой, редкие светлые волосы – и показал его девушкам.

– Зависть, думаю. Вы красавицы, а она не очень. У вас у всех дар – Кьётра отлично шила, Арро пела…

– …у меня всё растёт, – прошептала Юлло, – а Тимэ с духами обещается.

– А Жьяна?

– Вообще она умная, – заметила Тимэ. – В уме за минуту такие задачки решала, которые мы за час и все вместе решить не могли. И запоминала она всё сразу. Мы часами зубрили и северную поэзию, и историю, а она глянула раз на текст и потом дословно пересказывает.

– И нашла ли она применение своему уму? – уточнил Рьен.

– Нет, – признала Юлло. – Она металась из училища в училище. Могла себе позволить – ей мать домик оставила и немного денег. Но Жьяна так и не доучилась, – и посмотрела взволнованно: – Вы её найдёте?..

– Найдём. Не сомневайтесь. Даже если она в Приграничье сбежит или на Юг. У нас со всеми Сыскными ведомствами связи крепкие. Но вряд ли она сбежит. Дело-то не закончила. А мы, раз не разобрались в смерти Кьётры сразу, вероятно, тоже «курицы тупые».

Он проколол пером склянку с допросом Юлло:

– Давайте-ка вместе посмотрим. И я нужное узнаю, и вы, может быть, ещё что-нибудь вспомните.

* * *

На допросе Жьяна вела себя развязно и деталями делилась охотно:

– Ну, убила, да. Нет, к вам не подкидывала, это они сами. А вы не поняли? Мы вообще-то дома всё делали. Это всё проклятые души в камнях. Жаль, сразу не поняла… Да я их всегда ненавидела, этих куриц тупых. Дважды два на бумажке посчитать не могли. Почему дружила? Это не дружба, мастер, это трезвый расчёт. Сначала ко мне Кьётра прибилась – красивая, а сама дура дурой. Но её любили за смазливость, подкармливали, вкусностей больше других давали. Я за неё уроки делала, а она со мной сладостями делилась. Так и… подружились. Потом – Арро. Эту рыжую из-за голоса боялись. Её кто-то раз обидел, так она песню сочинила – обидчик прыгает и ломает ноги. Только спела – слышим вой в коридоре. Да, представляете, сломал. Очень полезная девка. От неё все шарахались после этого случая, кроме меня. И она так была благодарна за дружбу! Потом – Юлло. Эта вечно в земле возилась, ходила чумазая. Но тоже было в ней что-то… необычное. В общем, за компанию взяла. А Тимэ много полезного о Юге знала. Она рассказала про призраков, «Приюты души» и много чего ещё.