Мимо меня пронёсся валун. Он с чудовищным грохотом влетел в разлом и застрял между стен, надёжно перекрыв выход.

Разумеется, по краям остались небольшие щели, однако через них не смог бы протиснуться даже тощий и голый Дру-уг. Что уж говорить о его плотных и упакованных в доспехи родичах.

У меня всё получилось. В крови бушевал настоящий коктейль из гормонов. Восторг и эйфория.

Сердце стучало как бешеное, а мышцы дрожали так, словно я перенёс этот валун на своих плечах.

Нужно успокоиться. Вдох-выдох. Чрезмерное возбуждение часто толкает на необдуманные поступки. А такие поступки обычно приводят к печальным последствиям. Вдох-выдох.

— Челик буэт доухнить!

Из-за камня послышался приглушённый и очень разгневанный голос. Говоривший изъяснялся на имперском языке куда хуже, чем Дру-уг.

— Челик буэт страудат!

Морфаны поддержали слова товарища громогласным воплем.

Я усмехнулся. Такие угрозы давно меня не пугали.

Снизу, из щели между валуном и стеной разлома, показались длинные пальцы. Морфан — видимо, тот, который метнул в меня трезубец — безуспешно пытался дотянуться до своего оружия.

— Буэм глоудать твой роужа!

Как невежливо. «Ребятишки» совершенно не оценили мою доброту, а ведь я мог уронить каменюку прямо им на головы. Никакой благодарности — всё как у людей.

Я подошёл чуть ближе и наступил на скребущие по камню пальцы.

— А-а-а! — вскрикнул морфан. — Челик буэт муэртвэц!

Он явно не ожидал от меня такой «подлости». Похоже, подземные хозяева уже давно не встречали никакого серьёзного сопротивления и слишком уверились в собственной неуязвимости. Очень опасное заблуждение…

— Молчать и слушать. Человек пощадил вас, но больше человек не будет так добр. Запомните сами и передайте другим. В следующий раз человек размажет вас по земле.

Я говорил медленно, чеканя каждое слово. Во-первых, так получалось куда внушительнее, а во-вторых, так морфаны, которые не очень-то владели языком, имели хоть какие-то шансы меня понять.

Ответом на короткую, в общем-то, речь стал целый водопад оскорблений. Сперва морфаны обещали разнообразить мою сексуальную жизнь, наполнив её новыми позами, новыми партнёрами и новыми ощущениями. Затем пошли рассказы о зверских пытках, которые меня ждут сразу после интимных «развлечений», а по итогу, как вишенка на торте — страшная и, конечно, мучительная смерть.

И всё это великолепие на ломанном имперском языке.