Как известно, Бог поделил людей на сильных и слабых, однако полковник Кольт уравнял шансы и тех и других. Кольта у меня, к сожалению, не было, зато имелся кинжал. А точнее, даже два.

Кончики пальцев коснулись рукояти, но я не мог вытащить клинок. Чёртов боров в человеческом обличии стиснул меня так, что не оставил возможности пошевелиться.

Со стороны смертельная и отчаянная схватка выглядела совершенно нелепо. Пара мокрых от пота и крови тел, бесконечные кряхтения, редкие матюки и тяжёлое дыхание. Собаки, дерущиеся за кость, а не воины…

Впрочем, настоящий поединок часто происходит именно так — никаких красивых поз, никаких элегантных движений, никакого «гламура». Только цепляющиеся друг за друга бойцы, готовые рвать противнику глотку.

— Задушу… сука…

Передо мной оказалась красная морда Пуллона, и я сразу уцепился зубами за кончик его носа. Металлический вкус чужой крови во рту — это не то ощущение, о котором можно было мечтать, однако мне пришлось забыть о брезгливости. Впрочем, брезгливые в моей профессии вообще надолго не задерживаются.

Пуллон терпел чудовищно-острую боль целую секунду, но потом сдался.

— А-а-а-а-а-а!!! — завопил он, ослабив хватку.

Внутри вспыхнул огонёк злой радости. Я отпустил многострадальный нос ветерана, сумел освободить руку и вытянул кинжал Лэйлы из-за спины.

Сплетённая из мелких колец кольчуга надёжно защищала жизненно важные органы противника, однако такие мелочи уже не могли меня остановить.

— Коротка… кольчужка-то… да? — выдохнул я и воткнул клинок в ягодицу Пуллона.

Неудобная позиция не позволила размахнуться как следует, поэтому сталь вошла в мясо всего на несколько сантиметров. Вроде немного, но так кажется только тем, в кого ни разу не тыкали заточенными железками.

Уверен, Пуллон возненавидел эти жалкие сантиметры всеми фибрами своей ветеранской души.

— Ы-ы-ы-ы-а-а-а-а… — взвыл он.

Я вырвал кинжал, а затем ударил ещё раз. И ещё. Клинок полосовал мягкие ткани, раны становились всё глубже и всё кровавее.

Пуллон попытался вдавить меня в пол, однако быстро отказался от этой затеи. Он повалился на бок, перевернулся на живот и подвывая пополз прочь. Что-то мне подсказывало, что ветеран сильно пожалел о своём желании отомстить, но было уже поздно. Отпустить его я не мог.

Мне наконец-то удалось вдохнуть полной грудью. Невероятное ощущение. Жаль только, что насладиться им не было никакой возможности — я собрал волю в кулак и рванул следом за Пуллоном.

Хотя «рванул», наверное, громко сказано. Потащился — так будет куда точнее.

Хищник и добыча поменялись местами. Правда, эта «охота» походила, скорее, на соревнование двух инвалидов.

Мы бесконечно оскальзывались в крови и катались по полу, вцепившись в друг друга. Я бил, Пуллон защищался и казалось, что этому безумию не будет конца. Глаза уже практически ничего не видели, но никто не собирался останавливаться.

— Задрал ты… — устало сообщил Пуллон, когда мы выкатились на лёд к подножию постамента.

От холода спёрло дыхание, поэтому вместо ответа я вонзил кинжал в ветеранскую ляжку. У меня не было желания разговаривать, у меня не было вообще никаких желаний, кроме одного — я хотел прикончить Пуллона.

Остальное меня совершенно не волновало. И как оказалось, зря.

Получив удар, Пуллон даже не вскрикнул — у него тоже не осталось сил. Зато он сделал кое-что другое — вытянул руку, сжал пальцами блестящую ткань и сдёрнул покрывало со статуи.

Ветеран явно не знал, что за этим последует. Он не строил никаких коварных планов — просто хотел защититься от меня хоть чем-нибудь и схватил первое, что подвернулось под руку. И на этот раз удача улыбнулась ему во весь свой зубастый рот.

Я замер. У меня не осталось ни мыслей, ни чувств, ни желаний. Зверь, высеченный из зерна ликвера, заполнил собой всю вселенную.

Мир кончился, рассыпавшись на миллиард бесполезных осколков. Ничто больше не имело значения. Ничто, кроме статуи… Она притягивала к себе с такой силой, которой невозможно — да и не нужно — сопротивляться.

Пальцы разжались сами собой. Я отпустил рукоять кинжала и потянулся к зерну. Глаза Пуллона расширились от удивления — он уже успел попрощаться с жизнью, а теперь не понимал, что происходит.

Впрочем, непонимание не помешало ему вытащить клинок из раны и, не веря собственной удаче, загнать его в мой бок. Неплохой удар, я и сам не справился бы лучше.

Пуллон бил раз за разом, превращая мою печень в лохмотья. Он пыхтел и старался, однако мне было плевать на его потуги. Какая разница, что происходит с телом, если до зерна осталось всего несколько миллиметров?

Спустя мгновение подушечки пальцев, наконец, коснулись гладкой синей поверхности. Миг, который длился дольше вечности, ничего не происходило, а потом меня затопило светом! Ласковым, тёплым, убаюкивающим…

— Да сдохнешь ты или нет…

Я расслышал эти странные слова сквозь густую пелену. Кто их произнёс? Пуллон? Не знаю, но глупец, который предпочитал заниматься ерундой, вместо того чтобы окунуться в потоки света, был мне неинтересен. Плевать на него, пусть делает что хочет…

Меня закружило в сияющем водовороте и понесло ввысь — сквозь толщу камня, сквозь облака, сквозь синеву неба…

Полёт дарил ни с чем не сравнимые покой и умиротворение. Я уже почти растворился в ветре, когда на моё плечо вдруг уселась мелкая синяя птичка. Уселась и клюнула меня в висок.

— Пик! — сказала птичка.

У меня не было рук, и я не мог отогнать мерзкую гадину от себя.

— Пик! — не унималась пернатая скотина.

Я хотел заорать на неё, но не сумел открыть рот.

— Пик!

Мелкая тварь нарушала покой и умиротворение. Внутри меня разгоралась злость. А вместе со злостью приходила ясность сознания.

— Пик!

Я вдруг снова ощутил собственное тело. Пальцы плохо слушались, но мне удалось схватить гнусную птичку за шею.

— Пик! Пик! Пик! — заверещала она.

Я сжал пальцы сильнее.

— Пик! Пик! Пик! Пик! Пик! Пик!

Ещё немного.

Пик. Пик. Пик. Пик. Пик. Пик.

Вопли птички изменились, превратившись в знакомые звуки. Сигналы мониторов жизнедеятельности. Я не раз слышал их, когда мотался по госпиталям после ранений.

Свет расступился в стороны. Вокруг меня выросли бело-зелёные стены больничной палаты. По глазам мазнул тёплый, солнечный луч, а рядом с ухом раздался жаркий девичий шёпот:

— А мы всё ждали, когда вы очнётесь!

Я с трудом перевёл взгляд на расплывчатый силуэт. Спустя секунду он обрёл чёткость, и передо мной предстала молодая медсестричка в экстремально-коротком халатике и чёрных сетчатых чулках.

Она слегка облизнула пухлые губы, щедро обмазанные вульгарной ярко-красной помадой.

— Как вы себя чувствуете?

Я ничего не ответил. Внутри бушевал настоящий ураган. Неужели всё произошедшее — это лишь морок, трип, приход, вызванный наркотическими препаратами?

Сердце ухнуло куда-то в район желудка. Невозможно. Тот мир был слишком реален. Эльза, Тори, Хольд, Марк, Рита, Фольки, тот же Сабалей и многие другие люди не могли оказаться фантомами… Или могли?

— Ну что же вы молчите? — красотка-медсестра посмотрела на меня с сочувствием. — Не можете говорить? Я позову доктора!

Девушка поправила чулки и посеменила к выходу, весело постукивая по деревянному полу лакированными двадцатисантиметровыми шпильками.

— Никуда не уходите! — игриво улыбнулась она и скользнула за дверь.

Я посмотрел по сторонам, стараясь не думать ни о чём. Пелена перед глазами постепенно рассеивалась. Обычная обшарпанная палата, две койки, облезлые тумбочки, старый телевизор в углу, а за ним какой-то паренёк в махровом халате и чёрных очках.

Паренёк не обращал внимания на ни на что вокруг — он увлечённо наблюдал за футбольным матчем, изредка подпрыгивая от волнения на табурете.

— Да! — вскрикнул он, когда вратарь сумел отбить мяч.

Я свесил ноги с кровати. Монитор, к которому вёл тонкий проводок, возмущённо пикнул.

Вокруг не было ничего такого, что окружало меня в том мире. Никаких мечей и средневековых замков, никаких коттаров и колдунов, никаких зёрен ликвера…

Я посмотрел на стоявший рядом деревянный табурет и прошептал слова заклинания. Уска-паткар-банду.

Секунда. Ничего не произошло. Ещё раз.

Уска-паткар-банду!

Снова ничего… Сердце билось как бешеное. Мне хотелось продолжить, но глупо тратить время на действия, которые не несут результата. И обманывать себя тоже глупо. Как говорится, искать нужно там, где потерял, а не там, где проще искать.

Ураган внутри меня сменился бесконечной сосущей пустотой.

— Есть! — заорал парень и вскочил на ноги. Он размахивал руками, кружась на одном месте. — Победа! Пять-ноль!

— Кто играл? — хрипло спросил я. Не то чтобы меня это сильно интересовало, но если хочу получить информацию, то придётся налаживать связи.

— Аргентина с Ямайкой, — парнишка радостно улыбнулся. — Матч века!

— Матч века, — согласился я, глядя в телевизор. Игроки обеих команд выстроились друг напротив друга, чтобы обменяться футболками.

— А вы болельщик?

Я покачал головой, не отрывая взгляд от экрана. Никогда не любил футбол, но сейчас смотрел с большим интересом. Пустота, выворачивающая меня наизнанку, вдруг отступила — так резко, словно её и не было.

— А что с вами случилось? — робко спросил паренёк. — Врачиха, которая вас лечила, говорила, что в вас стреляли… Это правда?

— Стреляли, — не стал отпираться я. — И не только. Ещё били ножами, душили и пытались отравить.