Минут пять они мчались по деревенским дорогам и через поля, пока наконец не достигли окраины города. Дома здесь располагались ближе друг к другу, появились большие здания. Людей тоже стало больше, они шли вдоль дороги, таща большие тюки, видимо, спешили на рынок. Жюлю пришлось замедлить ход, чтобы не наехать на кого-нибудь.

— Скоро придется бросить машину, — заметил Пассар. — Здесь нас легко выследить. Впрочем, мы въезжаем в район, который я знаю, так что найдем где спрятаться, пока суматоха не уляжется. — И он вновь стал показывать Жюлю до-Р°гу.

Теперь они уже точно были в городе и машина еле ползла. Дома по обе стороны проезжей части были грязными и неухоженными. Окна большей частью выбиты. На улицах играли голые детишки их крики оглашали все вокруг. На веревках, протянутых через улицу, висело белье иногда всего в метре-двух над крышами проезжающих машин. Пыль и выхлопные газы сказывались на его чистоте, но, похоже, до этого никому не было дела.

Впрочем, людям, у которых был дом, еще повезло. Тротуары были забиты людьми и их пожитками. Старые рваные одеяла, разложенные на земле, служили им матрацами. Кое-где горели костры, на которых бездомные что-то готовили. Все свидетельствовало о крайней нищете. Жюль содрогнулся при виде этой картины, но сумел скрыть свои чувства, ведь для Хара Кусмана такие сцены должны быть привычными, как собственное отражение в зеркале.

Они достигли улицы, по которой ехать дальше на машине было делом безнадежным: так здесь было многолюдно. Жюль бросил взгляд на Пассара в ожидании совета. Тот лишь пожал плечами.

— Нам все равно пришлось бы идти отсюда пешком.

Жюль снял форму охранника, оставшись в кафтане, беглецы вышли из машины и смешались с толпой. Пассар скользил между заполонившими тротуар людьми, словно бесплотное существо. Видимо, это было некое искусство — таким вот образом двигаться сквозь толпу, однако Жюль явно им не владел. Он постоянно натыкался на кого-то, кому-то наступал на ноги. Ему приходилось то и дело перепрыгивать через спящих на тротуаре, а может и мертвых. Жюль потом так и не смог понять, как ему в этом столпотворении удалось не потерять Пассара из виду: наверное, отчаяние давало ему дополнительный импульс.

Пассар ни разу не оглянулся, чтобы посмотреть, где Жюль. По-видимому, он считал, что тот так же искусен в лавировании среди толпы, как и он сам. Впрочем, если бы он увидел растерянность товарища, легенда Жюля могла бы провалиться. Перед Пассаром стояли две задачи: во-первых, как можно скорее затеряться в толпе, чтобы преследовавшая полиция не смогла заметить их, а во-вторых, добраться до убежища.

Наконец они свернули с главной улицы на боковую аллею и подошли к какому-то дому. Короткая лестница вела к двери в подвал. Они спустились по ней.

Пассар дважды стукнул в дверь, сделал паузу, стукнул еще раз, снова сделал паузу и снова стукнул. Дверь отворилась внутрь и беглецы проскользнули в полутемную комнату. После яркого дневного света Жюль ничего не видел, однако постепенно его глаза привыкли к темноте и молодой человек понял, что они находятся в кладовой. По всей длине комнаты тянулись полки с бутылками, а в проходе стояли штабели ящиков.

— Где мы? — спросил Жюль.

— В безопасности, — уклончиво ответил Пассар. — За то, чтобы ты знал больше, тебе не платят.

Жюль понял намек и замолчал. Судя по всему, они находились в подсобном помещении бара или салуна и одновременно тайном укрытии — ведь дверь открылась сразу, как только постучал Пассар, а это свидетельствовало о том, что за ней постоянно кто-то находился.

— А, это ты, Пассар, — сказал открывший дверь мужчина — высокий, дородный, чья физиономия носила отпечаток сотен кабацких драк. — Я думал, мы теперь долго тебя не увидим. Говорят, ТЫ окопался в другом месте, а? — и он расхохотался собственной шутке.

Пассар тоже развеселился:

— Похоже, там пришлось не по душе мое общество, вот и выпустили пораньше и моего приятеля тоже. — Поколебавшись, он добавил: — Вот только плохо, что мы собирались в спешке и не успели захватить с собой кошельки.

— Какая оплошность, — укоризненно покачал головой мужчина. — Придется уведомить господина Тулмана. — Он потянулся к кнопке интеркома.

— Не волнуйся, — сказал Пассар Жюлю. — Я хорошо знаю Тулмана. Он нас не выгонит. У него и работенка найдется. А мы в долгу не останемся. Все будет в порядке. — Он подмигнул Жюлю.

ГЛАВА 10 ИГРЫ

ГЛАВА 10

ИГРЫ

После разговора с Майерсоном Иветта большую часть дня провела, бесцельно бродя по Весе и стараясь привести в порядок свои мысли. «ДУМАЙ, ДЕВОЧКА, ДУМАЙ, — приказывала она себе. — НЕ ДАВАЙ МОЗГАМ РАЗМЯГЧАТЬСЯ. ДУМАЙ!»

В схеме убийств было одно слабое звено: единственным местом, где преступники могли себя как-то обозначить, был отель, где останавливалась жертва. Билет на лайнер можно было сдать на предъявителя, деньги положить в банк тоже на предъявителя, но кому-то ведь надо было идти в отель и забрать вещи жертвы. Чтобы проводить подобные операции, убийцы должны иметь сообщников среди гостиничного персонала, ведь, кроме всего прочего, было необходимо выписать жертву из отеля. Похоже, служащие отелей были подкуплены на всем спутнике.

В ту же ночь в час тридцать Иветта вошла в вестибюль отеля «Союз», где останавливался Дак. Даже в столь поздний час здесь было полно людей. Ночной портье за стойкой сортировал почту.

С уверенностью богатой дамы Иветта обратилась к нему:

— Вы были на дежурстве прошлой ночью?

— Да, — отозвался мужчина, не отрываясь от работы.

— Мне сообщили, что мужчина по имени Дак Леман выписался из отеля ровно двадцать четыре часа назад.

— Возможно.

— Я бы хотела поподробнее узнать о его отъезде.

— Госпожа, столько людей приезжают и уезжают, что я… — Клерк осекся, подняв глаза от бумаг: женщина держала в руке станнер, нацеленный на него.

— Это что, ограбление?

— Нет. Мне нужна только информация и уверена, вы можете ее дать.

— Т-там сзади есть комната, — отозвался клерк, не сводя глаз с дула станнера.

— Хорошо. Пройдемте туда. И советую не делать резких движений. Я по натуре очень нервный человек, а станнер стоит на восьмерке. Не стоит рисковать.

Клерк провел Иветту в небольшой, хорошо оборудованный офис позади стойки. Девушка закрыла дверь и знаком показала, чтобы он сел в кресло. Затем вынула из сумочки веревку и связала его.

— Теперь, когда с предварительными формальностями покончено, могу объяснить вам правила игры, — ледяным тоном сказала она. — Я буду задавать вопросы, а вы отвечать. У вас есть выбор: вы лжете, молчите или говорите правду. Мне также есть из чего выбирать: либо я соглашусь с тем, что вы сказали, либо буду бить вас, а бить я умею, либо воспользуюсь оружием. Все ясно?

С клерка ручьем лил пот, он лишь кивнул головой.

У Иветты была и четвертая возможность, а именно: применить нитробарб. Однако пользоваться им ради столь мелкого винтика в механизме убийств не имело смысла. Не стрелять же из бластера по комарам.

— Хорошо, тогда начнем. Действительно ли Дак Леман выписался вчера из отеля?

Мужчина облизал губы.

— Я могу показать вам регистрационную книгу, где…

— Я видела ее и она ничего не доказывает, черт побери. Вы ведь были на дежурстве? Дак Леман лично выписался из отеля?

Клерк был на месте и это он сделал запись в журнале. Свирепая леди шутить явно не собиралась.

— За Дак Лемана выписывался друг.

— Друг, говорите? И этот друг поднялся в номер и вынес все вещи господина Лемана?

— Да и оплатил счет. Послушайте, у него был ключ от номера и я решил, что все в порядке.

— Не сомневаюсь в этом. А этот друг — вы его раньше видели?

— Что вы имеете в виду?

— По-моему, я ясно выразилась. — Иветта стала приподнимать ногу, словно собираясь ударить мужчину в весьма чувствительное место. Тот нервно следил за ней.

— М-да, я видел его раньше.

— Из вас все надо тянуть клещами. Думается, надо ввести в игру еще одно правило. Оно заключается в исчерпывающем ответе и действует следующим образом: вы даете на каждый вопрос наиболее полный ответ, не заставляя меня задавать вам десяток вопросов, чтобы выявить всю картину. Каждый раз, когда на мой взгляд ответ будет недостаточно исчерпывающим, я буду ломать вам один падец. Это называется стимулированием. А теперь не попытаетесь ли вы еще раз ответить на мой вопрос?

Бедняга клерк весь изошел потом.

— Да, я видел его раньше. Он довольно часто сюда приходит — два, три, четыре раза в неделю. Но имени его я не знаю, честно.

— И он всегда выписывает других людей из отеля?

— Всегда, — кивнул клерк. — Он подходит к стойке уже со всем их багажом, сдает ключ и оплачивает счет. Отелю нет дела до того, кто выписывается, если счет оплачен.

— Должно быть, на редкость дружелюбный господин, если столько людей доверяют ему свои вещи, как вы считаете? На этот вопрос можно не отвечать, он риторический. А скажите-ка мне вот что: вам не кажется странным, что он так часто это проделывает?

— Кажется. Но я думаю, это меня не касается.

— И сколько же этот друг платит вам за то, чтобы вы так думали?

— Пятьдесят рублей каждый раз. Знаете ли, мне ведь надо кормить жену и детей, мне нужны…

— А вот это уже чересчур исчерпывающий ответ, благодарю вас. Меня не интересуют ваши личные проблемы, чего не могу сказать о ваших моральных принципах. — Иветта пристально посмотрела мужчине в глаза. — Вы ведь знаете, что происходит с этими вашими гостями, не так ли? С теми, кто не выписывается лично?