Друг кивает.

— Да, там всегда были хорошие стрелки по затылкам. Но вот уже после его смерти эти две статьи. Так что, дело не в них.

Он задумчиво кивнул, и они посидели молча, думая каждый о своём и об одном и том же. Итак, Дом-на-Холме разрешил пинать Рабское Ведомство, то есть… да, рабство в целом. А значит… значит, Дом-на-Холме отказал рабству в защите. Почему? Вернее, зачем?

— Зачем? — повторил он вслух.

Друг кивнул.

— Я тоже думал об этом. И получается одно. Самое вероятное. Ты помнишь? Айгрины хотели натравить рабов на нас, обещав им свободу.

— Помню, конечно. Мы тогда на ушах стояли, носом и зубами землю рыли, чтобы не допустить.

— Во-во. А теперь, похоже, согайны хотят провернуть с нами тот же кунштюк.

— Дом-на-Холме хочет сыграть на упреждение? — искренне удивился он. — Раньше там таких голов не было.

— Сволочей там всегда хватало, но сволочь не обязана быть дураком.

— Согласен. Умная сволочь, правда, тоже… то ещё удовольствие.

— Но глупая ещё хуже.

— С согайнами так серьёзно?

— Похоже, что так. Воевать мы не можем. Вернее, это гарантированное поражение. А там…

— Знаю, горе побеждённым, в школе учил.

— Вот именно. Рассчитывать нам не на кого, алеманы нас защищать не будут, айгрины…

— Про айгринов я всё знаю, не надо. Внутренние ресурсы, так?

— Верно! Похоже, у нас, кроме посёлков, других ресурсов нет…

…На этом они расстались. Ридург ещё покрутился в Аргате по всяким хозяйственным делам, побеседовал с директором Политехнического училища, с удовольствием выслушав похвалы Гарду, и поехал домой, в Дамхар. Готовиться к будущим переменам. И готовить свою семью, свой дом и свою усадьбу. Всё ясно и понятно, теперь лишь бы времени хватило, лишь бы война не началась раньше расчётного времени, есть у войн такая вредная манера — начинаться до окончания подготовки. И осталось смутное ощущение, что чего-то он не додумал, упустил в тех статьях… Но думать он об этом не стал, посчитав мелочью. Всего никогда не предусмотришь, а зацикливаться на мелочах тоже нельзя: упустишь главное.