— Могу и отвязать, — спокойно ответил Гаор. — И врезать. Как человек человеку. Огонь справедлив.
Мужчина облизал сухие в серой корке губы и вздохнул.
— Думаешь… может, и так. Только… я ведь не сам, поверь, я по приказу… прикажут, и куда ты денешься. Ладно, покурить у тебя есть? Дай, будь человеком.
Гаор покачал головой. Мужчина зло сощурил глаза, и тогда он пояснил:
— С собой носить запрещено.
— Такой ты и послушный?!
— Спина чешется, — усмехнулся Гаор. — И жить хочется.
— Это да, — вздохнул мужчина, — жить хочется.
Теперь они молча глядели друг на друга.
— Запомни, — вдруг совсем тихо сказал спецовик. — Мы тоже люди, понимаешь? В печке все равны.
— Как тебя зовут? — спросил Гаор.
— Неважно, у нас семей нет. Запрещено нам, понимаешь? Сволочи, хоть бы вкололи что, чтоб заснуть и не проснуться, а они…
Он внезапно, как выключенный, замолчал, и в то же мгновение Гаор не так услышал, как почувствовал поворот дверной ручки и резко шагнул с разворотом, чтобы оказаться спиной к каталке и лицом к двери…
…И что? И ничего. Огонь справедлив? А как ему ещё думать?! А в «печке», и в самом деле, все равны, все горят одинаково, и пепел в одну землю ляжет.