* * *
Аргат
Ведомство Политического Управления
Пресс-камера
Боль теперь была постоянной. Он никогда не думал, что бывает такая боль, чтоб болело везде и всегда. Раны, контузии, побои, порки… всё у него было. Стреляли, резали, обжигали, били, травили собаками, пропускали ток, а теперь… Эти раны были внутри, эта боль была позорной.
Гаор лежал ничком на полу, вытянувшись во весь рост и уткнувшись лбом в холодный, скользкий кафель. Он в очередной раз попросил снять наручники, за которые был пристёгнут к скобе у самого пола, так что ни встать, ни повернуться, и получил очередной отказ:
— Не-а, Лохмач, ты опять махаться начнёшь.
И насилие возобновилось.
Ладонь Младшего погладила его по спине.
— Ты расслабься, он выйдет сейчас, я тебе стержень вставлю, поспишь.
Гаор прохрипел в ответ невнятное ругательство.
— Младший, третий номер, — распорядился, отделяясь от него и вставая, Старший, — и отсоси ему. А то накопилось наверняка.
— Ему поспать надо, — попробовал возразить Младший.
И тут же, судя по звуку, получил хлёсткую пощечину.
— Порассуждай мне! Делай как велено.