Последовал привычный уже осмотр, смазывание ссадин, примочки на синяки. Милок лежал на кушетке, тихо всхлипывая, и Гаор мрачно ожидал упрёков Первушки, что вот как он сына её изуродовал. Оправдываться он не собирался, что-либо объяснять — тем более: раз она, дура, не понимает, что синяки поверху, а ни почки, ни лёгкие, ни печень не пострадали, и ни переломов, ни вывихов нет, то… Но Первушка молчала, а Вьюнок тут же сидел на табуретке, прижимая к разбитой губе завёрнутый в тряпочку кубик льда и с восхищением глядя на могучий торс Гаора.

— Всё, — наконец выпрямилась Первушка. — Иди, ложись.

— Ну да, — Гаор отдал ей пакет с колотым льдом и встал. — А жрать мне в постель принесут?

И она смолчала на его грубость. «За сына боится, — с обжигающей ясностью понял Гаор, — вот и подлаживается». Милок теперь… в его власти. Стало совсем противно. Но и извиниться перед ней… а не за что ему извиняться. Гаор, сердито сопя, оделся и вышел. Вьюнок выбежал за ним.

Как всегда, после тренировки Гаор пришёл в общую столовую, а потом выкурил вечернюю сигарету в курилке, с радостью отметив, что он здесь по-прежнему свой, нашенский. И то, что он Милка не изуродовал, ему в укор не ставят. «Наверное, — подумал Гаор, — потому, что по хозяйскому приказу уродовать — это палачество». Так что… так что, всё правильно он сделал. Завтра ему в гараже работать, новую машину принимать, но форму подготовить надо, шило у хозяина всегда наготове. И потому, докурив и обменявшись молчаливыми улыбчивыми кивками со знакомыми из третьей спальни, Гаор пошёл заниматься выездной формой. А заодно и Вьюнка приучать. Тоже… как обычно.

А ведь неплохой малец, и не скажешь, что из такой паскудной семейки. На доброй земле и злое семя хороший росток даёт. А у Вьюнка и кровь, и утроба поганые, ардинайл чистокровный, сразу видно, а ничего пацанёнок. Так что, ни кровь, ни утроба, ни мать, ни отец, а… что? Что важно? Ну, он с Гарвингжайглом по отцу братья, кровные, его самого мать спасла, пересилила своей утробой злую кровь Юрденалов, а Вьюнок-то откуда такой?

Под эти мысли он отгладил, почистил и надраил всё что нужно и как положено.

— Ты на выезде завтра? — спросил Вьюнок, когда он уже раскладывал и развешивал форму в шкафу.

— Нет, в гараже. Но форма всегда должна быть готова, — ответил Гаор. — Понял?

— Ага, — кивнул Вьюнок, — а…

Но закончить свой вопрос Вьюнок не успел.

— Дамхарец, — прозвучало за спиной.