— Ну, — обернулся Гаор.

У его отсека стояли трое. Драбант, Третьяк и … этого мужчину, немолодого по рабским меркам, но моложе Мажордома, черноглазого, черноволосого и остроносого, как и все здешние, Гаор не знал. По тому, как сразу замолчал и исчез Вьюнок, Гаор понял, что третий занимает в первой спальне не последнее место. Но все трое в расхожем тёмно-сером, так что определить, кому прислуживает третий, Гаор не мог.

— Поговорить надо, — улыбнулся Драбант.

Гаор пожал плечами и подошёл к ним.

— О чём?

— Милка тебе на «мясо» дали, — третий твёрдо, даже требовательно смотрел ему в глаза, — а он живой. Почему?

— Я не палач, — так же твёрдо ответил Гаор.

— И счёта у тебя к нему нет? — язвительно спросил третий.

— По хозяйскому приказу счёты не сводятся, — усмехнулся Гаор.

— Чистеньким хочешь к Огню прийти? — насмешливо скривил губы мужчина. — Зря стараешься, Дамхарец.

Гаор так же насмешливо улыбнулся.

— С Огнём я сам разберусь. А палачом, стукачом и подстилкой не был и не буду.

Драбант и Третьяк слушали не вмешиваясь, но очень внимательно и определить по их подчёркнуто равнодушным спокойным лицам, на чьей они стороне, было невозможно.

— А в питомнике ты кем был? — прищурился мужчина. — Не ври, Дамхарец. Кем прикажут, тем и будешь. А Милка ты зря пожалел. Возьмёт его Второй Старый обратно к себе в постель, он тогда с тобой посчитается, а ты сильно пожалеешь, что живым его оставил.

Интересно, что и откуда эта сволочь знает про питомник. Но вслух Гаор сказал другое:

— Кто сволочь, кто нелюдь, а я человек. Надо будет помирать, человеком помру.

— Ты раб, — жёстко ответил мужчина. — Живёшь рабом и умрёшь рабом. Человеком умереть тебе никогда не дадут. Упустил ты своё время… человеком умереть.

Гаор кивнул и сказал, заканчивая разговор:

— Все у Огня будем. Там и разберёмся. Кто как жил и как умирал.

— Пусть так, — кивнул мужчина, — ты сам решил, сам и ответ держи, — и резко повернувшись ушёл.