– Нет, это никуда не годится! Марсель, ты что, совсем уснул?! Джо Оливер в гробу бы перевернулся от твоего похоронного марша! А ты, Фрэнк, вообще не стараешься. Куда смотрел этот режиссеришка, когда брал тебя на роль? Еще раз! Отыграйте мне сцену в кабаке. И не халтурить, иначе будете плясать без воды еще неделю!

Я толкнула дверь и тут же зажмурилась от луча прожектора, оказавшись в туннеле жемчужного света.

– Чарльз? Ты принес пунш? Тебя только за смертью посылать! Почему так долго?!

Как следует проморгавшись, чтобы вернуть себе зрение, я загородилась от света рукой и посмотрела на Аврору, сидящую посреди зала. Все кресла были сметены и разобраны, а посреди освобожденной площадки взгромождался единственный стол с парой стульев, застеленный белой скатертью. По периметру зала дежурили десять человек, облаченные в черные костюмы и напоясные ножны. Увидев меня, атташе напряглись, но не сдвинулись с места. Рядом с Авророй стоял официант в атласном сюртуке, готовый в любой момент услужить ей. Он держал спину так прямо, будто его насадили на раскаленную кочергу.

По сцене, буквально на цыпочках, щеголяли худенькие девочки в белокурых париках и юбках, расшитых пайетками. Вокруг них под джаз плясали юноши в двубортных жилетах и шляпах-котелках. Сам вид Авроры соответствовал моде двадцатых годов: на ней было короткое шелковое платье, расшитое стеклярусом, а руки до самых локтей облачали замшевые перчатки. В руках она держала серебряный мундштук с дымящейся сигаретой. Аврора фактически превратила партер в собственный зрительский зал, а сам театр – в персональный цирк, где вся актерская труппа выступала для нее одной.

Сделав затяжку, она стряхнула пепел и подняла в мою честь граненый бокал с красным вином.

– Добро пожаловать в Чикаго, Одри!

Я подошла ближе, наблюдая за мюзиклом, который и не думал прекращаться, пока этого не потребует Аврора. Завороженные так же, как тот несчастный режиссер, актеры плясали без устали, лишь бы ублажить ее тоску по минувшей эпохе.

– А ты привыкла отдыхать с размахом, – сказала я.

Аврора отхлебнула вина и щелкнула пальцами – этого было достаточно, чтобы ко мне тут же подскочил галантный месье и буквально насильно сорвал с меня куртку, прежде чем унестись вместе с ней в гардеробную.

– Присаживайся! – Аврора кивнула на соседний стул. – Ты как раз подоспела к моей любимой сцене. Ах, Чикаго, диадемы и перья, опасные мужчины, джаз… Поскорее бы вернулась былая мода!

Я молча уселась на стул и поставила перед Авророй остывающий стаканчик. Запах имбиря распустился в зале, как бутон розы, и она, учуяв его, тут же встрепенулась.