– И никаких сомнений на этот счет нет? – на всякий случай уточнил Хант.
– Да… именно так. Мы пробурили достаточно дыр и шахт по всей обратной стороне и довольно точно знаем, где пролегала ее изначальная поверхность. Я вам кое-что покажу…
Значительная часть дальней стены, от пола и до потолка, была отведена под ряды аккуратно подписанных металлических ящичков. Стейнфилд подошел к ящикам и нагнулся, чтобы изучить надписи, одновременно бормоча что-то невнятное. Затем с внезапным «Вот оно!» профессор схватился за один из ящиков, открыл его и вернулся к Ханту, держа в руках закрытый стеклянный контейнер размером с небольшую банку для огурцов. Внутри на проволочной подставке располагался грубый фрагмент светло-серого камня, местами отдающего слабым блеском.
– Это довольно распространенный криповый базальт с обратной стороны. Он…
– «Крип
– Нет, кр
– О, понятно.
– Такие соединения, – продолжил Стейнфилд, – слагают значительную часть высокогорий. Конкретно этот затвердел около 4,1 миллиарда лет тому назад. Так вот, проанализировав изотопы, образующиеся в результате воздействия космических лучей, можно определить, как долго минерал пролежал на поверхности. И в этом случае датировка опять-таки указывает примерно на 4,1 миллиарда лет.
Хант казался слегка удивленным.
– Но ведь это вполне нормально. Именно такого результата и следовало ожидать, разве нет?
– Да, если бы минерал лежал на поверхности. Но этот камень достали со дна шахты глубиной больше двухсот метров! Другими словами, он все это время находился на поверхности Луны, а потом вдруг ни с того, ни с сего оказался на глубине двухсот метров. – Стейнфилд снова указал на диаграмму. – Как я и говорил, мы наблюдаем одну и ту же картину по всей обратной стороне Луны. Мы можем оценить, как глубоко находилась ее старая поверхность. Под ней мы находим древние породы и структуры из далекого прошлого, в точности как на видимой стороне; над ней – полнейшая неразбериха: когда на Луну упал весь этот мусор, старые породы подверглись множественной бомбардировке и плавлению вплоть до уровня, на котором находится современная поверхность. Но это и не удивительно.
Хант кивнул в знак согласия. Энергия, которая высвободилась из-за резкой остановки такой массы, должна была достигать феноменальных величин.
– И никто не знает, откуда он взялся? – спросил он.
Стейнфилд вновь замотал головой.
– По одной из версий, Луна могла попасть в крупный метеоритный дождь. Это может оказаться правдой – гипотезу пока что не удалось ни доказать, ни опровергнуть. Химический состав привнесенного слоя, впрочем, отличается от большинства метеоритов и больше напоминает саму Луну. Они как будто состоят из одного и того же вещества – вот почему она выглядит одинаковой с большого расстояния. Чтобы заметить различия, о которых я говорю, требуется анализ микроструктуры.
Какое-то время Хант молча и с любопытством рассматривал лунный образец. Наконец он осторожно положил камень на один из рабочих столов. Стейнфилд взял его и вернул в ящик.
– Допустим, – сказал Хант, когда тот вернулся обратно. – А что насчет поверхности обратной стороны?
– Кронски и компания.
– Да, как вчера и обсуждали.
– В отличие от кратеров на видимой стороне Луны, появившихся из-за метеоритных ударов ох… несколько миллиардов лет тому назад, кратеры на обратной стороне возникли на завершающем этапе «отложения мусора». К примеру, в образцах пород, взятых по периметру кратеров обратной стороны, активность изотопов с большим периодом полураспада, таких как алюминий-26 и хлор-36, оказывается крайне низкой; то же касается и скорости поглощения водорода, гелия и инертных газов из солнечного ветра. Эти и другие показатели говорят нам о том, что минералы появились там не так давно; а поскольку их появление связано с выбросом вещества из кратеров, значит, недавно образовались и сами кратеры. – Стейнфилд преувеличенно развел руками. – Остальное вы знаете. Кронски и его коллеги проделали все расчеты и оценили возраст кратеров в пятьдесят тысяч лет – практически вчера! – Он выждал несколько секунд. – Здесь должна быть какая-то связь с лунарианцами. Мне кажется, это как-то уж слишком для простого совпадения.
Какое-то время Хант, нахмурившись, изучал детали обратной стороны на модели Луны.
– Но вам это наверняка известно уже не первый год, – заметил он, поднимая взгляд. – Так какого же черта сразу не позвонили?
Стейнфилд снова развел руками, продержавшись в этой позе пару секунд.
– Что ж, у людей из КСООН котелок варит неплохо. Я думал, вы уже и так об этом знаете.
– Верно, нам стоило раньше обратить на это внимание, – согласился Хант. – Но у нас хватало и других дел.
– Полагаю, что так, – пробормотал Стейнфилд. – Так или иначе, это еще не все. Пока что я привел вам только факты, которые не противоречат друг другу. А теперь расскажу о более любопытных наблюдениях… – Речь профессор неожиданно прервалась, как будто его только что осенила новая мысль. – О любопытных наблюдениях я вам расскажу чуть позже. Как насчет кофе?
– Было бы кстати.
Стейнфилд зажег бунзеновскую горелку, наполнил из ближайшего крана большой мерный стакан и расположил его над пламенем на треноге. Затем он присел на корточки и принялся шарить в шкафу под рабочим столом; спустя какое-то время он с победоносным видом вынырнул обратно, держа в руках две видавших виды эмалированных кружки.
– Любопытное наблюдение номер один: распределение образцов с обратной стороны, которые сравнительно недавно были подвергнуты воздействию радиации, не соответствует распределению или интенсивности самих источников излучения. Источники должны группироваться там, где их на самом деле нет.
– Как насчет метеоритного дождя, в котором могли оказаться метеориты с высокой радиоактивностью? – предположил Хант.
– Нет, не годится, – ответил Стейнфилд, осматривая полку со стеклянными банками, из которой в итоге выбрал емкость с красновато-коричневым порошком и надписью «Оксид железа (III)». – Если бы причиной были такие метеориты, на Луне до сих пор можно было бы найти их осколки. Однако распределение активных элементов в мусорном слое довольно близко к равномерному – и для большинства пород более или менее соответствует норме.
Он взял ложку и принялся насыпать порошок в кружки. Хант с опаской наклонил голову в сторону банки.
– Кофе имеет склонность быстро исчезать, если оставлять его в кофейных банках, – объяснил Стейнфилд.
Он наклонил голову в направлении двери «АСПИРАНТЫ», которая вела в соседнюю комнату. Хант понимающе кивнул.
– Может, они испарились? – вновь попытался Хант.
Стейнфилд опять покачал головой.
– В таком случае их контакт с породами Луны был бы слишком кратковременным, чтобы вызвать наблюдаемые эффекты. – Он открыл еще одну банку с надписью «Гидрофосфат натрия». – Сахару?
– Второе любопытное наблюдение, – продолжил Стейнфилд. – Тепловое равновесие. Мы знаем количество массы, упавшей на Луну, и по характеру ее падения можем оценить ее кинетическую энергию. Исходя из статистической выборки, мы знаем, какое количество энергии нужно рассеять, чтобы обеспечить наблюдаемое плавление и структурные деформации пород; кроме того, нам известно, как много энергии и где именно вырабатывается подлунными источниками радиации. Проблема: левая часть уравнения не сходится с правой; чтобы случившееся стало возможным, требуется больше энергии, чем было доступно на тот момент. Так откуда же взялся этот избыток? Компьютерные модели этого процесса довольно сложны, и в них могут быть ошибки, но пока что все выглядит именно так.
Стейнфилд дал Ханту время переварить сказанное, а сам снял стакан с огня при помощи щипцов и наполнил водой обе кружки. Благополучно доведя дело до конца, он, все еще не говоря ни слова, принялся набивать свою трубку.
– Что-нибудь еще? – наконец спросил Хант, шаря в поисках портсигара.
Стейнфилд утвердительно кивнул.
– Исключения в строении видимой стороны. Большая часть ее кратеров согласуются с классической моделью – они древние. Но местами встречаются и те, которые нарушают общую закономерность; согласно датировке по космическому излучению, их возраст примерно совпадает с кратерами на обратной стороне. Как правило, это объясняют случайным забросом метеоритов во время недавней бомбардировки обратной стороны… – Он пожал плечами. – Но есть ряд особенностей, которые этому противоречат.
– Например?
– Например, температурный рельеф некоторых стеклообразных и брекчиевых формаций явно не согласуется с гипотезой недавней бомбардировки… Чуть позже я покажу вам, что это значит.
Обдумывая новую информацию, Хант зажег сигарету и отпил из кружки. На вкус все-таки кофе как кофе.
– И других любопытных наблюдений нет?
– Да, если говорить в общем и целом, то это все. Хотя нет, постойте-ка, есть еще одно. Почему ни один из метеоритов не задел нашу планету? На Земле было опознано и датировано множество выветренных останков метеоритных кратеров. Все компьютерные модели указывают на то, что, судя по размерам той груды обломков, которая столкнулась с Луной, примерно в это время должен был наблюдаться пик аномальной активности. Однако никаких признаков подобной активности не наблюдается – даже если учесть влияние атмосферы.