Хант и сам, невзирая на свой первоначальный скептицизм, считал эти доводы вполне убедительными. Вместе со многими членами группы «Л» он потратил немало времени, чтобы обыскать все доступные архивы и записи из области археологии, палеонтологии и смежных дисциплин на предмет любых данных, которые могли указывать, что на Земле когда-то существовала технологически развитая цивилизация. Они даже углубились в древнюю мифологию и прошерстили самые разные псевдонаучные труды в попытке извлечь из них хоть сколько-нибудь существенную информацию, свидетельствующую о прошлой деятельности сверхсуществ. Но факты упрямо твердили нет.
Тем временем начались подвижки на фронте, который уже много месяцев почти не приносил новостей. Лингвисты столкнулись с проблемой: скромной информации, содержавшейся в найденных при Чарли документах, попросту не хватало для серьезных прорывов в декодировании инопланетного языка. Из двух небольших книг удалось частично перевести только одну – ту, что напоминала карманный справочник и включала набор карт и таблиц, – плюс кое-какие разнородные документы; именно из них удалось добыть б
Ситуация в корне поменялась спустя несколько недель после обнаружения подземных руин базы лунарианцев на обратной стороне Луны. Среди останков оборудования на месте этого открытия оказался металлический барабан с набором стеклянных пластин, по своему виду напоминавших кассеты некоторых диапроекторов. Более внимательное изучение пластин показало, что они представляют собой обыкновенные диапозитивы, в каждом из которых располагалась плотная матрица микроточечных изображений, при взгляде под микроскопом оказавшихся страницами печатного текста. Далее было несложно соорудить систему из линз и источников света для их проецирования, и в итоге лингвисты буквально одним махом завладели миниатюрной лунарианской библиотекой. Результаты последовали спустя несколько месяцев.
Дон Мэддсон, возглавлявший отдел лингвистики, пошарил в бумажных кипах, запрудивших большой стол у левой стены кабинета, и, выудив оттуда пачку неплотно скрепленных печатных заметок, вернулся к креслу за рабочим столом.
– Я уже отправил тебе комплект этих записей, – обратился он к Ханту, сидевшему в кресле напротив. – С деталями можешь потом ознакомиться сам. А я пока что просто обрисую общую картину.
– Отлично, – сказал Хант. – Выкладывай.
– Что ж, начну с того, что теперь мы знаем чуть больше о самом Чарли. Один из документов, найденных в кармане ранца, по-видимому, представляет собой нечто вроде расчетной карточки военнослужащего. В нем кратко перечислено кое-что из его послужного списка и приводится перечень мест, куда он был направлен, – все в таком духе.
– Военнослужащий? Значит, он служил в армии?
Мэддсон покачал головой:
– Не совсем. В плане общественного устройства у них, насколько мы можем судить, не было особых отличий между военнослужащими и гражданскими лицами. Скорее, все они относились к разным ветвям одной большой организации.
– Новое слово в тоталитаризме?
– Да, примерно так. Государство контролировало почти все сферы жизни; оно довлело над каждым шагом и повсюду насаждало строгую дисциплину. Ты отправлялся туда, куда тебя посылали, и делал то, что велено; в большинстве случаев это подразумевало работу в промышленности, сельском хозяйстве или вооруженных силах. Где бы ты ни оказался, твоим боссом всегда оставалось Государство… это я и имел в виду, когда говорил, что все лунарианцы принадлежали к разным ветвям одной большой организации.
– Допустим. Так что насчет расчетной карточки?
– Нам известно, что Чарли родился на Минерве. Как и его родители. Отец Чарли был оператором, отвечавшим за работу некоего оборудования; мать также работала на производстве, но ее точная специализация остается неясной. В карточке также указано, где он ходил в школу, как долго, где проходил военную подготовку – ее в том или ином виде проходили все – и где обучался электронике. Там же указаны и все даты.
– Получается, он был кем-то вроде инженера-электронщика, да? – спросил Хант.
– Вроде того. Но скорее сервисным инженером, чем проектировщиком или разработчиком. Судя по всему, он специализировался на военном оснащении: в его документах есть длинный перечень командировок к боевым подразделениям. Последняя оказалась довольно интересной. – Мэддсон выбрал лист бумаги и передал его Ханту. – Это перевод последней страницы командировок. В самой поздней записи указано название места, а также приводится описание, которое в буквальном переводе означает «вне планеты». Вероятно, именно так они называли часть Луны, куда направили Чарли.
– Любопытно, – согласился Хант. – А ты довольно много о нем разузнал.
– Ага, насчет него у нас все схвачено. Если перевести эти даты в нашу систему единиц, то получится, что на момент последней командировки ему было около тридцати двух лет. Но все это не так существенно; с подробностями ты можешь ознакомиться и сам. Я хотел обрисовать, как именно мы сейчас представляем мир, в котором родился Чарли. – Мэддсон сделал паузу, чтобы еще раз свериться со своими записями, а затем продолжил: – Минерва находилась на грани гибели. На тот момент последний период оледенения приближался к своему пику. Я слышал, что ледниковые периоды происходят в масштабах всей Солнечной системы; Минерва находилась гораздо дальше от Солнца, чем мы, так что можешь сам представить, дела там обстояли неважно.
– Достаточно просто взглянуть на размер этих ледниковых шапок, – заметил Хант.
– Именно. И ситуация становилась только хуже. Лунарианские ученые подсчитали, что меньше чем через сто лет полярные шапки должны были сомкнуться, полностью накрыв собой планету. Но лунарианцы, как и следовало ожидать, уже много веков изучали астрономию – в смысле, за много веков до рождения Чарли – и давно знали, что прежде, чем начать меняться к лучшему, ситуация на время лишь усугубится. Поэтому задолго до этого они пришли к выводу, что спастись можно было, лишь сбежав на другую планету. Проблема, разумеется, заключалась в том, что в течение многих поколений после зарождения этого плана лунарианцы не имели ни малейшего понятия, как этого достичь. Ответ должен был лежать где-то на пути научно-технического прогресса. Это стало общей задачей всей расы – единственной целью, которая имела значение и над достижением которой работало не одно поколение лунарианцев, – развитие наук, которые помогли бы добраться до уже известной им планеты, прежде чем весь их вид будет уничтожен наступлением ледников.
Мэддсон указал на еще одну кипу бумаг в углу стола:
– Такова главная цель, ради достижения которой и создавалось Государство, а поскольку ставки были настолько высоки, все остальное подчинялось этой задаче. В результате каждый индивид от рождения до смерти был поставлен на службу потребностям Государства. Эта мысль прослеживается во всем, что они писали, и во всем, что вбивали им в голову с малых лет. В этих бумагах содержится перевод своеобразного катехизиса, который им приходилось заучивать в школе; выглядит он, как нацистские тексты 1930-х годов.
В этот момент он умолк и выжидающе взглянул на Ханта.
Хант выглядел озадаченным.
– Как-то не складывается, – немного погодя заметил он. – В смысле, как же они могли бороться за выход в космос, если изначально были колонистами с Земли? Они уже должны были освоить космические полеты.
Мэддсон одобрительно кивнул:
– У меня были подозрения, что ты так и скажешь.
– Но… это же чертовски глупо.
– Знаю. Получается, лунарианцы с самого начала эволюционировали на Минерве, если только не растеряли своих знаний после прибытия на новую планету и были вынуждены всему обучаться с нуля. Но как по мне, это тоже звучит как бред.
– Согласен. – Хант надолго задумался. Наконец он со вздохом покачал головой. – Бессмыслица какая-то. Так или иначе, там есть что-нибудь еще?
– Что ж, у нас есть общее представление о тоталитарном Государстве, которое требует беспрекословного подчинения со стороны индивидов и контролирует практически все их поползновения. Разрешение нужно буквально для всего: на путешествия, на отдых, на пайки по болезни – даже на деторождение. Все ресурсы в дефиците и распределяются при помощи специальных допусков: пища, любые товары народного потребления, топливо, свет, жилье – все что угодно. А чтобы никто не взбунтовался, Государство поддерживает такую пропаганду, которая тебе и не снилась. Ситуация усугублялась тем, что на планете сложилась острая нехватка полезных ископаемых. Это сильно замедляло их прогресс. При всей концентрации усилий скорость их технологического развития, скорее всего, была не так велика, как можно было бы подумать. Возможно, что сотня лет дала им не такой уж большой запас времени. – Мэддсон перевернул несколько страниц, бегло просмотрел следующую, после чего добавил: – Ко всему прочему лунарианцы столкнулись с серьезной политической проблемой.
– Продолжай.
– Так вот, мы исходим из предположения, что развитие их цивилизации чем-то напоминало наше: сначала племена, затем поселки, города, государства и так далее. Звучит логично. В процессе они, как и мы, начали открывать разные направления естественных наук. Как и следовало ожидать, одни и те же идеи начали приходить в голову разным людям, жившим в одно и то же время в разных частях планеты – «мы должны отсюда выбраться» и все в таком духе. Но когда эти идеи начали получать всеобщее признание, лунарианцам, по-видимому, стало ясно, что имеющихся ресурсов хватит лишь на немногих счастливчиков. Им ни за что не удастся эвакуировать целую планету.