— Ну, он жив?

— А что ему сделается? Уложил я деда спать и бежать…

Устинов засмеялся:

— А ты другой реакции ожидал от врача?

— Я не ожидал столкнуться с врачом, — объяснил я. — А вчера так вообще, практически детство вспомнил. Условно, конечно.

— Не понял?

— Да младший брат нашей учительницы в травматологию БСМП попал, — сказал я. — Прикинь, прямо на моё место. На мою койку! Вчера был там, подлечил его. То-то врачи там удивятся. Впрочем, им не привыкать…

Денис пил чай, качая головой.

— Нарисовался ты, не сотрёшь!

— Да не особо, знаешь, — возразил я. — Все, кому помогал, вряд ли языком болтать будут.

— Ну, да, — кивнул Денис. — Я в курсе твоих умений язык завязывать узлом да и память стирать. А у тебя бутерброда не найдется? — спросил он вдруг. — Что-то есть захотелось.

Я залез в холодильник. Там вроде должен был лежать батон «Любительской». Отрезал кусок, нарезал хлеб, подвинул тарелку к Денису:

— Приятного аппетита!

— Спасибо! Плесни еще чаю, пожалуйста!

Я налил ему еще бокал чаю. Устинов съел бутерброд, выпил полбокала чаю.

— А ты, значит, с душами можешь говорить? Вот если человека убили, можешь с его душой поговорить?

— Могу, — согласился я. — Но есть некоторые условия. Душа рядом с телом находится девять дней после смерти. Даже если человека похоронили, пока девять дней е пройдет, душа будет рядом. Потом — всё. Она уходит на перерождение. Единственное, если душа одержима местью, или другой какой-то идеей, или это душа сильного колдуна, ведьмы или самоубийцы, то она вполне может задержаться. Но это не всегда. Вот на еврейском кладбище, куда мы с тобой ездили, я встретил одну только душу — душу ребенка-девочки. Вот с ней я поговорил. Я говорю, — подытожил я. — Практика нужна. Взял бы да помог мне.

— Как? — спросил Денис. — На кладбище съездить? Запросто. Ты только скажи.

— Не только, — ответил я. — В морг. Мне туда доступа-то нет.

— Думаю, что помогу, — задумчиво сказал он.

— И еще, — попросил я. — Мне нужны права на машину.

Я посмотрел на него. Денис сидел передо мной весьма ошарашенный моей просьбой.

— Ты понимаешь, что права выдают с 18 лет? — спросил он. — Боюсь, что здесь я не помощник.

— Ты ж будешь говорить с генералом? — спросил я. — Рассказывать про нашу встречу, про нашу беседу? Передай ему мою просьбу. Ладно?

— Полковнику, — уточнил Денис. — Начальник Управления у нас полковник. Генерала ему еще не присвоили. А насчет просьбы, — он задумался. Я-то передам, только боюсь, он тоже ничего не сможет сделать. Поучить тебя водить не проблема. Выберешь время, съездим на автодром. На моей машине и покатаешься.

— А зимой разве можно? — удивился я.

— А почему нет? Вполне. Автодром чистят, резина у меня зимняя, импортная. Покатаемся!

Он отсалютовал мне бокалом чая, затем одним глотком допил остатки чая. Я выцедил свой, уже остывший чай.

— Кстати, — Денис нахмурился. — Что начальнику про тебя говорить? Давай, — он ехидно ухмыльнулся, — разрешай!

Я задумался.

— А расскажи ему всё. Всё, о чём мы с тобой говорили.

— Всё-всё? — недоверчиво переспросил Денис.

— Ага! — улыбнулся я. — И про права не забудь!

Про свою будущую усадьбу в Кочарах я никому не говорил, включая и Дениса. Maman и Альбина насчёт этого мною заинструктированы по самое не балуйся. И про машину я умолчал. Вдруг сделают с ней что-нибудь — либо подслушивающее устройство воткнут, или заминируют на всякий случай, чтоб в нужный момент избавиться. От коварных «рыцарей плаща и кинжала» что хочешь можно ожидать!

А остальное, собственно, не так уж и важно. Пусть знают.

— Да, — вспомнил Денис. — Еще один момент. Если кто-то придёт от моего имени к тебе, никому не верь. В крайнем случае, если со мной случится что-то, к тебе придёт Ершов. Ты его знаешь. Он нормальный парень, ему можно верить. Если придёт кто-то другой, значит, всё, хана. Беги, защищайся и всё такое. Понял?

Я кивнул.

— Пойми! — повторил Денис. — Это очень серьезно!

Глава 48

Глава 48

Управление КГБ.

Кабинет начальника Управления.

На следующий день.

Майор Устинов Денис Владимирович на доклад к начальнику Управления¸ несмотря на свою «громкую» должность помощника, смог попасть только после обеда.

В первой половине дня начальник областного Управления КГБ полковник Киструсс провел очередное совещание руководителей оперативных отделов, потом съездил на «рабочую встречу» в обком партии и, затем, до самого обеда просидел с двумя своими заместителями, строго наказав секретарю не беспокоить и не соединять.

— У тебя что-то срочное? — сходу спросил Киструсс, когда Устинов наконец смог прорваться к нему. Секретарь «Баба Лиза» (начальник Управления так и не стал её менять на другого сотрудника) сообщила, что у начальника Управления появилось «окно» минут на 15, и Денис этим сразу же воспользовался. От неожиданности Устинов замялся и не нашел ничего лучшего, как буркнуть:

— Я по поводу нашего колдуна хотел…

— Ладно, — Киструсс бросил недовольный взгляд на часы, — заходи, присаживайся!

И указал на стул за приставным столом. Сам вышел из-за стола навстречу, пожал руку и попросил:

— Только вкратце, если можно. Уж очень дел много. Новый год на носу, наш праздник тоже… А мы еще годовой отчет в Москву не отправили.

Устинов кивнул и рассказал о вчерашней встрече, не скрывая ничего, как накануне договорился с Ковалевым, начиная от встречи возле школы и заканчивая беседой у него дома. В общих чертах сообщил о содержании разговора и просьбе насчет прав на вождение.

— Я понимаю, что это нереально, — добавил Денис. — Никто ему прав до 18 лет не выдаст…

— А вот это как раз не проблема, — заявил полковник. — Вы знаете, что у младшего сына директора Центрального рынка Ширинова есть права на вождение автомобиля? А ему от роду 15 лет. Причем, день рождения у него был месяц назад. А права выданы 9 месяцев назад! И выданы областным ГАИ вполне легально, но каким образом, надо разбираться. Впрочем, это вопрос 3-го отдела.

— Кстати, — продолжил Киструсс, — у нашего подопечного в сентябре был конфликт с этим самым директором рынка Шириновым и его земляками. Вы не в курсе?

Устинов отрицательно покачал головой:

— Нет. Не знал…

— Вот! — полковник еще раз с досадой взглянул на часы, махнул рукой, встал, прошел к двери, выглянул в приёмную:

— Елизавета Ивановна! Сделайте нам, пожалуйста, два кофе с молоком и сахаром!

Он снова сел напротив Устинова.

— В сентябре директор рынка господин Ширинов Исмаил Ширинович с родственниками и земляками в ресторане «Аэлита» отмечал день рождения сына Ширина. Его сын стал приставать к девушке нашего знакомца, который случайно оказался там с друзьями. У них возник конфликт, в результате которого все оппоненты Ковалева вдруг спешно покинули ресторан. Один из гостей Ширинова рассказал, что виновник торжества неожиданно, извините за выражение, обделался в штаны прямо при гостях. А всех остальных охватил такой ужас, что они бегом бросились на улицу и очухались только на значительном удалении от ресторана. Владельцы автомашин забыли про свой транспорт, за которым они рискнули, именно рискнули, вернуться только на следующий день.

Киструсс внимательно посмотрел на Устинова, словно ожидая, что тот скажет в ответ. Устинов молчал. Тогда полковник продолжил:

— Товарищ, который всё это рассказал, говорит, что после этого ни один из участников тогдашнего застолья ни разу до настоящего времени не рискнул посетить этот ресторан. До сих пор, говорит, дрожь пробирает, даже когда он просто вспоминает этот случай.

— Может быть, им просто неудобно? — предположил Устинов. — Они тогда «лицо потеряли», у кавказцев это позор, вот и…

— Не думаю, — отрицательно мотнул головой Киструсс. — Мой источник не относится к землякам директора рынка. Он из другой среды.

— Калаш? — наугад спросил Денис.

Киструсс засмеялся:

— Вы угадали! Да, это мой оперативный источник Калашов, по прозвищу Калаш, так называемый «смотрящий» за рынком от воров. Он был на этом «мероприятии» и до сих пор вспоминает об этом с определенной долей страха. При этом он не может объяснить природу того случая. Рассказывает, что на него вдруг ни с того, ни с сего навалилась необъяснимая жуть, захотелось закрыть глаза и бежать. Лично он очнулся в районе площади Ленина, а это в пяти километрах от «Аэлиты». Причем очнулся в рубашке, штанах и босиком, без обуви.

Дверь в кабинет открылась. Елизавета Ивановна внесла поднос с двумя чашками кофе. Киструсс дождался, когда она выйдет, усмехнулся и продолжил:

— Я ни капли не сомневаюсь, что это всё устроил наш знакомец. Но представьте себе — не один, не два, даже не три человека, а целая толпа! А их там было 18 человек. И он их всех разом закошмарил… Нет, определенно, наш, надеюсь, друг — интересный человек! И очень хорошо, что он к нам обращается с просьбой.

Киструсс двумя глотками опустошил чашку. Глядя на него, выпил кофе и Денис. Полковник встал, подошел к столу, взял еженедельник, ручку, снова сел напротив Устинова.

— Его права я возьму на себя. Возьмите у него две фотографии 3 на 4, кажется, такие нужны. Сообщите мне всего его необходимые установочные данные. Затем, — он на секунду задумался, — свяжитесь с начальником «семерки» Воробьевым, пусть для обучения объекта вождению подберет грамотного водителя с автомашиной. Хорошо?