И Ранар, впервые за всё время, похоже, действительно не знал, что делать дальше.

Я подняла голову, с трудом выговаривая слова сквозь сбившееся дыхание:

— Есть… какой-нибудь антидот?.. — голос дрожал. — Против этого чая?

Ранар замер, его взгляд стал куда серьёзнее.

— Антидота? — переспросил он, чуть отступая. — Нет. То есть, не в прямом смысле. У нас его никто не делает. Это не яд, Элла. Это просто стимулятор. Он… действует до тех пор, пока организм сам не стабилизируется.

Я тяжело сглотнула, но, несмотря на жар и ощущение, будто тело не моё, в голове промелькнуло:

— Сколько времени?

Он замялся.

— Это зависит от индивидуального восприятия. Иногда — полчаса. Иногда — дольше. Но есть… способ ускорить процесс. — он замолчал, явно выбирая слова.

Ранар стоял молча, будто выбирая слова. В его лице не было ни привычной ухмылки, ни вызова — он был удивительно серьёзен. Даже осторожен.

— У нас, — начал он негромко, — принято… в таких случаях, если реакция слишком сильная… использовать способ, который помогает телу быстрее вернуться в норму.

Я приподняла бровь, с подозрением глядя на него:

— Способ?

Он вздохнул, явно не зная, как сказать это мягче.

— Контакт. Интимный. — Он слегка пожал плечами, не сводя с меня взгляда. — Это сбрасывает гормональную нагрузку и стабилизирует реакцию. Быстро и… эффективно.

Несколько секунд я просто молчала, чувствуя, как слова оседают внутри — тепло, тревожно, непрошено.

— Ну конечно, — хрипло выдохнула я. — Естественно. Типичная люминарская "народная медицина".

Он криво усмехнулся, почти беззлобно:

— Я не настаиваю. Просто… говорю, как есть. Это не шутка и не подкат, Элла. Я вижу, тебе тяжело.

Я отвела взгляд, сжав пальцы в кулак. Сердце стучало где-то в горле.

— Лучше я подожду. Пройдёт само. Надеюсь.

Он кивнул, отступая:

— Я рядом. Если станет хуже… просто скажи.

И тишина между нами стала гуще, чем запах этого чёртова чая. А между ног все продолжало гореть и пульсировать.

— Можешь… — я сглотнула, чувствуя, как горит лицо, — принести воды?

Ранар кивнул, не задавая лишних вопросов, и направился к автомату возле стены. Я в это время попыталась встать, но тело казалось слишком тяжёлым и при этом… обострённо чувствительным. Всё раздражало: воздух, ткань, даже собственные волосы на шее.

Он вернулся быстро, протянул мне прозрачный стакан. Я взяла его дрожащими руками, и, стоило только сделать глоток, как пальцы предательски соскользнули. Стакан дернулся, и холодная вода выплеснулась на меня — прямиком на грудь и живот.

Я резко вдохнула и зажмурилась от контраста температуры. Тонкая кофта прилипла к коже, проступая насквозь. Мокрая ткань сразу стала холодной, неловко натянутой и тяжёлой.

— Прости! — выдохнул Ранар и тут же склонился ко мне. — Чёрт, подожди.

Он опустился рядом, взгляд на секунду зацепился за то, как вода стекает по моей груди — и тут же отвёл глаза, стараясь быть сдержанным.

— Тебе нужно это снять, — сказал он мягко, не требовательно, — мокрая ткань только усилит дискомфорт. Я… помогу, если позволишь.

Я колебалась, но всё происходящее уже давно вышло за рамки неловкости. И, к моему удивлению, его голос звучал спокойно, без насмешек, без флирта. Только забота — пусть и немного скомканная.

Я кивнула еле заметно.

Ранар аккуратно поднёс руки к подолу моей кофты, дождался подтверждающего взгляда и начал медленно стягивать ткань вверх, стараясь не касаться кожи лишний раз. Я задержала дыхание, пока он проводил ткань через плечи и осторожно снял её полностью.

Он бросил мокрую кофту на спинку кресла и отступил на шаг, снова опустив взгляд.

— Так лучше? — спросил он тихо.

Я кивнула, прижимая к себе подушку, чтобы прикрыться.

Всё было странно, напряжённо, и… слишком близко.

Я всё ещё тяжело дышала, обхватив подушку и стараясь не смотреть на Ранара. Холод от мокрой ткани ушёл, но вместо облегчения чувствовалось только обострённое напряжение — всё внутри горело, словно каждая эмоция стала громче, острее.

— Можешь... — я замялась, подняв глаза, — помочь мне лечь на кровать? Здесь... неудобно.

Ранар не стал задавать вопросов. Он подошёл ближе, движение — мягкое, уверенное, без резких жестов. Его руки осторожно подхватили меня — одна под колени, другая под спину. Он был сильным, и я это ощутила сразу, когда он поднял меня, будто я весила не больше лёгкой сумки.

Близость ударила в голову сильнее, чем всё остальное. Его лицо оказалось так близко — взгляд сосредоточен, скулы чётко очерчены, чёрные волосы чуть упали на лоб. Я чувствовала его тепло, его дыхание, и впервые поймала себя на мысли: он... красивый. По-своему, чуждо, инопланетно — но в этом было что-то необъяснимо притягательное.

Он аккуратно опустил меня на кровать, заботливо поправив подушку под головой. Я невольно задержала взгляд на его лице дольше, чем нужно.

— Спасибо, — прошептала я, немного сбивчиво.

— Всегда пожалуйста, земляночка, — ответил он чуть тише обычного.

На мгновение между нами повисла тишина — насыщенная, плотная, как воздух перед грозой. И я не знала, что горит сильнее: моё тело... или то, что начиналось между нами.

Он уже собирался отойти, но задержался — его рука всё ещё лежала на краю подушки, близко к моему плечу. Я подняла взгляд.

Наши глаза встретились.

И в этот момент время будто застыло. В его взгляде больше не было привычной насмешки, не было уверенности хищника. Только внимательность, сдержанное напряжение… и нечто, что отражалось во мне.

Мы молчали. Но в этом взгляде сказано было больше, чем в любом диалоге. Чувства, которые скрывались под слоем уколов, недоверия и дерзких реплик, вдруг оказались на поверхности.

Я почувствовала, как моё сердце забилось сильнее. Горячее, ярче. Он не двигался. И всё же, ни на секунду не отводил глаз.

Это глупо, — мелькнуло в голове. Он Ранар. Высокомерный. Колючий. Грубый. И всё же…

Между нами будто разрядился ток. Словно в этот миг не существовало ни Академии, ни обязательств, ни странных чаёв — только это странное, чужое, и всё же пугающе знакомое притяжение.

Я потянулась вперёд почти неосознанно. Тихо, медленно, будто боялась спугнуть то, что только-только родилось. Его взгляд дрогнул, но он не отпрянул.

Мои губы коснулись его.

Сначала осторожно. Легко, как прикосновение воздуха. И всё внутри сжалось от напряжения, которое наконец нашло выход.

А потом... он ответил.

Едва мои губы коснулись его, я ощутила, как Ранар на долю секунды затаил дыхание. Но потом — он ответил. Не сдержанно, не осторожно, а глубоко, уверенно, будто в нём что-то прорвалось.

Его рука обвила мою спину, подтягивая меня ближе к себе, аккуратно, но так, что моё сердце забилось в три раза быстрее. Его прикосновение было горячим — совсем не таким, как у Кайрона. В нём было что-то первобытное, опасное… и удивительно честное.

Я почти растворилась в этом движении, в поцелуе, в нём. Тело будто перестало мне подчиняться — все мысли исчезли, осталась только пульсация внутри, как отклик на каждое его движение.

С губ сорвался негромкий, сдавленный стон — тихий, как выдох, но он почувствовал. И это только усилило то, что уже вспыхивало между нами.

Это было не запланировано, не предусмотрено, и точно не разумно.

Но в этот момент мне было всё равно.

Мир будто сузился до этого поцелуя — горячего, настойчивого, настоящего. Его рука на моей спине, его дыхание, наша близость — всё смешалось в одну волну.

Но именно в этом вихре ощущений внутри вспыхнуло что-то ещё — импульс, едкий и резкий, как удар тока.

Нет, не он должен вести. Не сейчас.

Я резко разорвала поцелуй, отстранившись настолько, чтобы снова увидеть его лицо. Его глаза были затуманены, губы чуть приоткрыты. Он выглядел… другим. Менее надменным. Более настоящим.

Я дышала тяжело. Грудь поднималась и опускалась быстро. И прежде чем он успел что-то сказать, я решительно толкнула его в грудь.

Он не сопротивлялся — упал на кровать, опираясь на локти, смотрел на меня снизу вверх. Удивлённый. Но без злости. Скорее с интересом. С вызовом. С ожиданием.

— Я ещё не решила, что с тобой делать, — сказала я, голос дрожал не от страха.

Он усмехнулся, всё ещё лежа:

— Тогда делай осторожно, земляночка. Я — вещь хрупкая.

Я покачала головой, не сдержав кривую усмешку, хотя пульс до сих пор бился в висках. Всё происходящее было не просто опасным. Оно было запретно притягательным.

Он лежал, опершись на локти, и смотрел на меня снизу вверх. Его дыхание было чуть сбито, взгляд всё ещё искрился тем особым, хищным светом, но теперь в нём было и что-то иное. Внимательность. Признание моей силы — пусть на этот короткий момент.

Я сделала шаг вперёд, медленно, будто проверяя, как далеко могу зайти. Его глаза не отрывались от моих. Ни тени насмешки. Ни тени страха. Только ожидание.

Я опустилась на край кровати, затем — коленями на простыни, подалась вперёд. Его грудь напряглась в ответ на моё движение. И в следующее мгновение я села на него сверху, обхватив его бёдрами и опираясь руками по обе стороны от его плеч.

Он замер. Дыхание участилось. В его глазах вспыхнуло нечто тёплое, неожиданное — не только страсть, но и уважение. Он не дернулся, не потянулся ко мне. Он ждал.

А я смотрела на него сверху вниз, чувствуя, как волна силы, решимости и до дрожи странного возбуждения наполняет меня с головы до ног. Как будто впервые всё было под моим контролем.