Настоящий командир, — мелькнуло у меня. — Надо будет спросить у Ланы, служил ли он на самом деле.
Я прошла между рядами и заняла своё место, как всегда — рядом с Кайроном. Он уже сидел с идеально ровной спиной, браслет включён, взгляд серьёзный. Иногда я думала, что у него встроено внутреннее чувство уважения ко всему учебному, особенно если дело касается дисциплины.
Аудитория, как и сам предмет, не предполагала ни уюта, ни расслабленности. Просторное помещение было выполнено в тёмных и серых тонах, с чёткой геометрией. Гладкие стены с вкраплениями матового металла, встроенные в пол и потолок проекторы, широкая платформа преподавателя — возвышение из холодного стекла и стали.
На стене позади него располагалась голограмма академического герба, слегка мерцающая. Остальное — строгое и функциональное: ни одного лишнего предмета, ни одного мягкого стула. Только встроенные кресла с закреплёнными панелями управления и местом для индивидуальных симуляторов.
На первый взгляд — почти как обычная лекционная. Но воздух тут будто бы был плотнее, тише. Здесь никто не шептался, не доставал лишнего, не гремел посудой из столовой. Все знали — этот преподаватель не терпит хаоса.
Я провела взглядом по одногруппникам. Большинство сидели напряжённо. Даже Джо, обычно болтающий без умолку, был подозрительно тих.
Рядом Кайрон повернулся ко мне, и я увидела, как его уголки губ чуть приподнялись — легкая, почти незаметная улыбка. Может, чтобы подбодрить. А может, просто потому что он знал, что я напряжена.
Я бросила ему короткий взгляд и тоже едва заметно улыбнулась в ответ. Но внутри всё равно было тревожно. От одной только фигуры преподавателя хотелось сидеть ровнее и дышать тише.
Преподаватель стоял у кафедры молча. Он не начинал сразу говорить, не проверял присутствующих, не приветствовал — просто смотрел на нас, выжидая. И от этого молчания напряжение в аудитории только росло.
Казалось, он сканирует каждого взглядом — не глазами, а чем-то более точным, пронизывающим. И когда я на секунду встретилась с ним взглядом, сердце пропустило удар.
Наконец он заговорил. Голос его был низким, ровным и резким, как если бы командир отдавал приказ.
— У нас не будет лишних слов. Это не та дисциплина, где они нужны, — начал он, проходя перед первой партой.
Он двигался точно, шаги выверенные, осанка идеальная. Каждый его жест будто отточен годами. Я снова поймала себя на мысли:
— Сегодня мы поговорим о поведенческих стратегиях в условиях изоляции, — продолжил он. — А именно: как вы будете действовать, оказавшись на незнакомой планете, без связи, без экипажа, без инструкций.
Он сделал паузу. В классе повисла почти гробовая тишина.
— Представьте, что вы — единственный представитель Академии на нестабильной территории. У вас ограниченные ресурсы. Всё, что у вас есть — базовые знания и собственный инстинкт выживания.
Он подошёл к пульту, активировал голографическую панель. Над его рукой вспыхнули изображения — планеты, карты, отчёты.
— Сегодня у каждого из вас будет индивидуальный симуляционный сценарий. Панели активируются по сигналу. Вам нужно будет не просто выжить, а сохранить достоинство курсанта Академии.
Некоторые переглянулись. Джо, сидящий через два ряда, будто поперхнулся воздухом.
Я сглотнула. Симуляции — это всегда серьёзно. Особенно если он их составлял сам.
— У вас десять минут на чтение условий. Тридцать — на отработку.
С этими словами он нажал на панель, и в моём браслете вспыхнул сигнал:
Как только я нажала «Подтвердить», браслет издал лёгкий звуковой сигнал, и рядом с моим креслом из специального отсека поднялся тёмный глянцевый шлем. Я вздрогнула, хотя видела подобные устройства уже не раз.
Шлемы сенсорной стимуляции.
Они были индивидуальными — у каждого студента свой, настроенный на базовые параметры организма. Надев такой, ты погружался в полностью смоделированную реальность: видел, чувствовал, слышал и даже ощущал запахи, как если бы находился там на самом деле.
— Надеть шлемы, — прозвучала короткая команда преподавателя.
Я сжала губы и аккуратно надела шлем на голову. Он плотно зафиксировался, и сразу же внутренности наполнились мягким светом и слабым гулом настройки.
Погружение начнётся через 5… 4… 3…
Я успела только глубоко вдохнуть, прежде чем перед глазами вспыхнул белый свет — и всё исчезло.
Мир вокруг сменился. Исчезли стены аудитории, исчез Кайрон, Джо, преподаватель. Вместо них — открытый ландшафт, странного, пыльно-серого цвета. Я стояла на поверхности неизвестной планеты, одна.
Гул ветра, низкое небо, вокруг — ни души. Только странные поросли, редкие камни, и вдалеке — мерцание каких-то строений или… обломков.
Связь недоступна, — сообщал внутренний интерфейс шлема.
Ресурсы ограничены. Действуйте согласно протоколу.
Я облизнула губы. Пыль была сухой, с горьковатым привкусом. Всё казалось слишком настоящим.
Ну что ж, добро пожаловать в симуляцию. Главное — не облажаться.
Перед глазами вспыхнула полупрозрачная плашка с отчётливым голографическим текстом:
---
---
Плашка погасла, и я осталась одна, среди пыльного пейзажа. Ветер стал сильнее, лёгкие вибрации прошли по полу — будто отдалённый грохот.
Ну, вперёд. Покажи, на что ты способна, земляночка.
Я сделала шаг вперёд, и под ногами хрустнула сухая, будто окаменевшая трава. Воздух был тяжелее, чем земной — плотный, с примесью чего-то металлического, и я непроизвольно поморщилась.
Вокруг простирался пейзаж, похожий на выжженную равнину. Земля — тёмно-серая, местами растрескавшаяся, будто поверхность давным-давно пересохшего озера. Плоские камни с зелёным налётом были разбросаны в хаотичном порядке. Некоторые из них светились изнутри — тусклым, пульсирующим светом, как будто что-то под землёй дышало.
Слева, метрах в тридцати, возвышался скальный склон — не слишком крутой, но с явно осыпающимся краем. Поверхность скал была неровной, будто что-то пробивалось изнутри. Возможно, трещины или вкрапления другого минерала.
Справа — равнина уходила в сторону, теряясь в тумане, что поднимался над землёй тонкими струями. Вдали, почти на горизонте, угадывалось какое-то движение — может, порывы ветра, а может… нет, показалось.
Прямо по центру, далеко впереди, на фоне мутного неба, возвышалась не то башня, не то обломок какого-то корабля или здания. Структура была полуразрушенной, обвитой чем-то похожим на металлические лианы. Из её вершины поднимался едва заметный поток света — он пульсировал, словно маяк.