Покачав головой, я отпустил чрезмерно ретивого энсина взмахом руки и швырнул сумку на койку. По крайней мере, мой рундук уже стоял на полке под шкафом, хотя никто не потрудился достать и развесить мою форму. Наверное, меня это должно было волновать, но я даже не шелохнулся, чтобы разобрать вещи.

Оглядевшись, я едва не открыл на импланте тот самый рапорт об отставке. Но мимолетный образ того, как адмиралтейство со злорадством бросает меня в системе Герсон, отказав в возвращении на Прометей на флотском корабле, заставил меня повременить с отказом от звания. В конце концов, я еще даже не успел возненавидеть свой новый корабль, хотя начало было положено весьма уверенное.

Я посмотрел на свою сумку, и меня одолел соблазн достать одну из бутылок, купленных на станции. Стивенс, без сомнения, учуял запах алкоголя у меня изо рта после захода в бар, но ему хватило ума промолчать. И все же я уже был слегка навеселе, и даже такой раздолбай, как я, понимал, что являться на службу в первый же день на новом посту в стельку пьяным — не лучшая идея. Подожду до вечера.

Стук в дверь каюты прервал мои тяжкие раздумья о надлежащем порядке несения службы.

— Войдите, — пробормотал я, но люк открылся прежде, чем вошедший мог меня услышать.

Я шагнул — а это и впрямь был всего лишь один большой шаг — из спальни обратно в приемную и увидел здоровенного детину в форме рядового состава, с нашивками старшины на рукавах комбинезона, закатанных вопреки уставу и открывавших мясистые, волосатые предплечья. Ростом он был не меньше двух метров — редкость для космонавта. Готов поспорить, он постоянно бился головой о притолоки люков по всему кораблю. При этом он был красив — той самой красотой, от которой я почему-то почувствовал угрозу: квадратная, точеная челюсть, покрытая ровно такой щетиной, чтобы лишь подчеркнуть его внешность. Я бы убил за то, чтобы выглядеть так же хорошо небритым; я же обычно выглядел… ну, как алкоголик. У него были светлые, идеально уложенные волосы, чуть длиннее уставных, и холодные голубые глаза. Он напомнил мне моего школьного задиру.

— Капитан Мендоза? — спросил он голосом, который со стороны мог показаться воинственным.

Я недоверчиво оглядел каюту. Кто, по его мнению, еще мог носить капитанскую форму в капитанской каюте?

Он не стал дожидаться моего ответа.

— Я Джейкобс. Уверен, вы читали мое досье.

Я не читал. Но это не делало его особенным. Я не читал ни одного личного дела, приложенного к моим приказам.

— Так что вы знаете, кто я и что я из себя представляю, — продолжил он, не подозревая, что я решительно ничего не знал. — И я просто хотел поговорить с вами пораньше, чтобы… определить ожидания.

Я нахмурился.

— Матрос, вы на грани неподчинения, — сказал я, изо всех сил стараясь придать голосу строгости. В эти дни нужно было очень постараться, чтобы вызвать у меня хоть какие-то эмоции, но этот тип мгновенно вывел меня из себя.

Он улыбнулся!

— Мне плевать, капитан, — нагло бросил он, и у меня отвисла челюсть.

Я всегда думал, что это просто фигура речи, но моя челюсть в прямом смысле отвисла от удивления. Вот те на.

— Слушайте, — продолжил он, — все знают, кто вы и что вы натворили. Сюда, на «Фальшивку», не ссылают капитанов, которыми дорожат. Так что скажу вам прямо. Вы не лезете ко мне, а я не лезу к вам.

— Но не думайте, что сможете запугать меня своим званием, Мендоза. Никто не станет слушать рапорт от Мясника Беллерофонта.

Он был первым, кто осмелился бросить мне это прозвище в лицо. Я, конечно, знал, как меня называют за спиной, но такая наглость!

— Не путайтесь у меня под ногами, капитан. И мы прекрасно поладим.

Мой рот все еще был открыт, и я размышлял, как ответить, когда этот громила развернулся на каблуках и вышел через наружный люк, едва не захлопнув его за собой.

Ошеломленный, я тяжело опустился на крохотный стул у стола, уставившись на люк и представляя удаляющуюся спину этого человека. За пятнадцать лет службы во флоте я ни разу даже не слышал, чтобы рядовой так разговаривал с капитаном. Да, конечно, ходили байки о том, как старшие чифы и старшины отчитывали салаг-энсинов и даже случайных лейтенантов, которые слишком много о себе возомнили. Но капитана? Никогда!

Мне хотелось прийти в ярость. Хотелось позвать этого человека обратно, устроить ему разнос, а затем бросить в карцер станции «Герсон» за неподчинение. Но я был все еще так потрясен этой встречей, что просто сидел, глядя на закрытый люк, и гадал, в какую же преисподнюю я угодил.

Глава 4 Джессика Лин

Глава 4

Джессика Лин

Пять минут спустя я все еще сидел за столом с отвисшей челюстью, когда в дверь каюты снова постучали. Я подскочил на стуле, невольно представив, как громадный Джейкобс вернулся, чтобы изрыгнуть новую порцию оскорблений, а то и вовсе переломать меня своими волосатыми предплечьями.

Но когда стук повторился, я преодолел свой шок; на удивление, он был робким. Точно не Джейкобс.

— Войдите, — сказал я, и люк медленно открылся.

В каюту вошла одна из самых великолепных женщин, каких я только видел. Вам доводилось видеть женщин, чьи формы настолько совершенны, что делается почти больно? А лицо настолько безупречно, с гладкой кожей без единого изъяна, которой не нужна ни капля косметики, что забываешь о жене… ну, в моем случае, о бывшей жене?

Мне тоже. Но эта женщина подошла к идеалу так близко, как никто из тех, кого я видел. Я всегда любил Карлу и считал ее самой красивой женщиной в галактике. Но, может, дело было в том, что в нашем последнем разговоре она пожелала мне сдохнуть, но офицер Его Величества, которую я сейчас увидел, затмила Карлу! Ее короткие прямые волосы были угольно-черными — явный признак азиатских корней, как и легкий азиатский разрез глаз. Ростом она была не слишком высока — сантиметров сто семьдесят пять, — но тонкая талия и длинные ноги делали ее выше, а соблазнительные изгибы фигуры создавали невероятно приятный контраст.

— Капитан Мендоза, — четко произнесла она, так же четко отдав честь и вытянувшись по стойке «смирно» в своей идеальной фигуре так, что мне захотелось благословить флот Его Величества за то, что их форма одновременно служила и декомпрессионным облегающим костюмом. — Лейтенант-коммандер Джессика Лин, прибыла для несения службы. Добро пожаловать на борт, капитан.

Я уставился на нее с открытым ртом — второй раз за день! — и лишь потом наконец пробормотал:

— Вольно, коммандер.

Она опустила руку и завела их за спину, расставив ноги пошире и сохраняя на лице выражение профессионального спокойствия, которое, по крайней мере, говорило о том, что она не заметила слюну на моем подбородке.

— Прошу прощения, что не встретила вас, сэр. Главный инженер О’Мэлли вызвал меня на совещание. Я пришла, как только смогла освободиться.

— Э-э, — произнес я. Ну очень галантно. Она знала, как потрясающе выглядит в этом облегающем костюме? Должна же была, верно? — Ничего страшного, коммандер. Энсин… Стивенс, — кажется, я назвал правильное имя, — показал мне каюту. И я уже познакомился с некоторыми членами экипажа.

Не стоит пока рассказывать ей об агрессивной и сюрреалистичной стычке с Джейкобсом, по крайней мере, пока я лучше не разберусь в очевидных кадровых проблемах на этом ужасном кораблике.

— Благодарю, сэр, — сказала она с намеком на застенчивую улыбку. Должно быть, притворство; не может женщина с такой внешностью быть по-настоящему застенчивой. Затем улыбка исчезла. — Надеюсь, экипаж пока что оказывает вам должное содействие?

Она задала вопрос с такой смесью опасения и надежды, что я подумал: она уже догадалась или даже слышала о стычке с Джейкобсом. Но я решил пока прикинуться дурачком.

— Все в порядке, — ответил я вместо этого.

— Очень хорошо, сэр. Могу я провести для вас экскурсию по «Персефоне»?

Она произнесла название без того презрения, с которым его обычно упоминали.

— Конечно, коммандер, — неохотно согласился я. — Ведите.

От экскурсии я мало что почерпнул. Алкоголь, который я уже успел принять за день, смешался с шоком от встречи с Джейкобсом и затуманил мой разум. Позже я не мог вспомнить ни одного имени из тех, с кем меня знакомила Лин, и почти ничего из того, что она говорила о корабле и его возможностях, пока мы бродили по коридорам и останавливались у различных постов.

Почти все время я оглядывался через плечо в поисках Джейкобса, иррационально опасаясь, что этот громила в любой момент выскочит из люка и огреет меня по голове одним из своих мясистых кулаков. А все остальное время я любовался безупречными изгибами фигуры Джессики Лин, шедшей впереди. По крайней мере, в моей ссылке был хоть один светлый момент.

Я все еще пялился на нее, когда мы шагнули через большой люк прямо в печку. Это вырвало меня из транса и заставило впервые оглядеться с некоторым подобием осмысленного внимания.

— А это, — сказала мне Лин, — машинное отделение. Прошу прощения за жару, сэр. Климат-контроль здесь немного капризный.

— А проклятый ионный двигатель жарит похлеще нрава моей тещи, — раздался мужской голос из-за панели управления.

Из-за консоли выглянуло широкое румяное лицо, и я обнаружил, что смотрю на полную противоположность старшины Джейкобса. Человек передо мной был ростом не выше ста шестидесяти сантиметров, с тусклыми каштановыми волосами и бледной, покрытой красными пятнами кожей. Но морщинки-лучики вокруг глаз и улыбка на лице мгновенно делали его симпатичнее гиганта-задиры, которого я встретил ранее в своей каюте.