Так я продолжала лежать с закрытыми глазами, вслушиваясь, пока горло не пронзила невыносимая боль.
Что-то вцепилось в меня! Я подскочила, обеими руками пытаясь стряхнуть это
В любом случае я попыталась схватить тварь. Но ладонь уткнулось не в ожидаемое мягкое, теплое и живое, а в холодное и твердое, царапнувшее кожу.
Нож?! У меня в горле торчит нож?!
Я помнила, что в каких-то случаях, даже если очень больно, нельзя вытаскивать из тела лезвие, иначе можно умереть от потери крови. А я в квартире абсолютно одна, мне даже помочь оперативно никто не сможет. Да и не оперативно тоже... Задыхаясь, еле соображая от острой боли, едва видя сквозь брызнувшие слезы, очень боясь умереть и одновременно страшно пугаясь своих мыслей о возможной смерти, я бросилась к зеркалу, чтобы понять, как себя спасти. Увидеть.
Увидела.
Где-то в районе щитовидной железы мое горло сжимала «рука маркизы». Та самая, которую я положила на полку шкафа в прихожей.
Пока разжимала ее, снова поранилась о торчащий кончик пружины. Но это ерунда, конечно. На шее наливался багровый синяк, глотать было больно и трудно. Но я была жива! Я дышала. «Руку маркизы» я куда-то от себя отшвырнула, и опять мне показалось, что это крыса, которая попыталась вывернуться у меня из рук и еще раз укусить.
«Рука маркизы», конечно, не проткнула меня, как нож, зазубрин-то не было. Но очень сильно защемила трахею и острым краем, «пальцами» прорезала до крови кожу. Обрабатывая рану и в голос рыдая от боли и страха, я пыталась понять, как такое могло произойти. Не сам же собой этот проклятый зажим упал с полки в коридоре, отскочил от пола, разжался, рикошетом пролетел от прихожей до моей кровати и стиснул мне горло? Еще и щелкал в полете.
В квартире никого, кроме меня, не было. Не я же сама себя искалечила?! Или я? Неужели я лунатик, сумасшедшая?
Меня трясло, и меньше всего мне хотелось оставаться одной. В голове все перемешалось, и я не понимала — наяву это или до сих пор длится кошмарный реалистичный сон?
Кое-как одевшись, я обмотала шею шарфом, хотя был конец мая, достаточно теплый, и поспешила на улицу. Предварительно изучила в глазок обстановку на лестничной площадке. В подъезде никого не было.
Пока сбегала вниз по ступенькам, сообразила, что сейчас все спят и помощь можно получить только в милиции или в круглосуточной аптеке. Не знаю, какой помощи я стала бы требовать в отделении милиции, плохо соображала. К счастью, сначала мне попалась аптека.
Первую помощь мне сердобольная фармацевт оказала, но посоветовала все же обратиться в травмпункт. Решила, наверное, что я — жертва бытового конфликта. Даже такси помогла вызвать.
Но в травмпункте собрались участники массовой драки с разной стеченью покалеченности, так что я просидела до утра, каждый раз уступая свою очередь более травмированному несчастливцу, и, немного придя в себя, решила, что не стоит отвлекать врачей на такие пустяки, как моя шея. А психиатрическую помощь в травмпункте не оказывают, это в другое отделение надо ехать. Но признавать себя сумасшедшей вообще не хотелось. Хорошо еще я даже не подумала, что ранение от ржавой «руки маркизы» может спровоцировать столбняк, а то бы точно с ума сошла.
Домой я вернулась пешком, трястись от переизбытка адреналина практически перестала, зато теперь мне стало зябко, и дрожь пробирала именно из-за этого.
Поскользнулась на придверном коврике и с неожиданной злостью пнула его так, что он в лестничный пролет улетел, куда-то вниз. Мне даже жалко его не было. Тем более что под половичком, оказывается, был вовсе не песок, а настоящая земля комками, с какими-то не то волосами, не то волокнами, камешками. Как будто кто- то нарочно в палисаднике накопал и под коврик мне высыпал. Прошлый раз, кажется, точно такая же была, но я не приглядывалась. А теперь присмотрелась. Зря. Меня затошнило, что при травмированном горле было совсем худо.
Я переступила через эту грязь, пообещав себе, что завтра все уберу, не дожидаясь уборщицы. Противно под дверью такую помойку иметь. Сейчас же не было никаких сил еще и лестничную площадку подметать. И звонить в ЖЭК жаловаться на отвратительную работу по уборке подъезда тоже не хватало запала. Впрочем, они в такую рань еще и не работают.
Эти мысленные рассуждения опять-таки показывали мое маловменяемое состояние: я думала об уборке в подъезде, а не о том, что
В прихожей я в который раз остро почувствовала свое одиночество. Потом меня осенило, что в это время начинают выгуливать своих питомцев собачники. Я позвонила подруге, живущей неподалеку, чтобы она пожертвовала прогулкой и посидела вместе со своей собакой у меня. Пусть даже ее любимица наделает лужи у меня в квартире —
Просто посидеть со мной немного, пока я посплю. А меня буквально вырубало. Ничего, что подругу я разбудила.
Вполне вероятно, что сегодня была не ее очередь выгуливать собаку, но ко мне она, конечно, пришла. Ее собачка лаяла под дверью, но я все равно долго разглядывала подругу в глазок, чтобы точно убедиться, что это она.
— Что за могильный холм у тебя под дверью? Или для нас приготовилась кустик сажать? — пошутила было подруга, но, увидев мою шею и выслушав историю, веселиться перестала. Сразу сказала, что это какая-то мистика, а в мое сумасшествие она не верит.
Собаку, кстати, в квартиру пришлось через порог переносить на руках, так она упиралась. В комнатах тоже вела себя очень осторожно, воспитанно, как я подумала, и от хозяйкиной ноги не отходила.
Я уже совсем плохо соображала, поэтому полностью доверилась подруге и убедила себя, что теперь ничего неординарного случиться не может. К тому же подруга не одна, а с собакой. Собака же — общепризнанный охранник. Так что я опять обмотала шею толстым шарфом, чтобы случайно лишний раз не травмировать рану, и, едва коснувшись головой подушки, провалилась в сон без сновидений.
Наверное, это был обморок, потому что очнулась я от криков подруги, лая собаки и острой нехватки воздуха. Мне сначала даже показалось, что это подруга душит меня. Но дело было совсем в другом. Подруга отвела собаку на кухню, чтобы не мешала мне спать, и как раз наливала ей в плошку воду, когда услышала мой хрип.
Я лежала с закрытыми глазами, руки вдоль тела, и судорожно хватала ртом воздух. Шарф, обмотанный вокруг моей шеи, оказался сильно затянут, а перекрученный будто бы нарочно узел держала опять та самая «рука маркизы». Зажимала.
Подруга принялась сдирать шарф, он никак не поддавался. Она звала меня, я не просыпалась. В какой-то момент ей удалось разжать проклятую «руку маркизы», которую, как нарочно, заело, и я наконец открыла глаза. Собака бесновалась у кровати, пытаясь ухватить конец шарфа зубами.
Я не помнила, куда в прошлый раз делся этот проклятый зажим и как он опять появился. Но ночью я обрабатывала рану на шее в ванной, значит, и «руку» швырнула где-то там.
За то время, пока подруга была на кухне, я никак не могла так быстро и абсолютно бесшумно разыскать зажим и нацепить на себя, даже в состоянии лунатизма. Отреагировала бы собака, даже если бы не услышала ее хозяйка.
Подруга, сообразив, что за вещь она только что отцепила от меня и теперь держит в руке, с отвращением и ужасом отшвырнула ее от себя. Тут подругина собака внезапно рванулась, на лету поймала «руку маркизы» и начала с остервенелым рычанием грызть. Я вспомнила своих нечастных рыбок.
Не поранилась. И не отравилась. А от «руки маркизы» мало что осталось. Собачьи зубы перемололи зажим, превратив его в непонятный комок ржавого металла. Мы эти останки «руки» к порогу веником смели, чтобы руками лишний раз не трогать, и оставили, не придумав, что делать дальше.
А собака внезапно потеряла всякий интерес к «руке маркизы», вернее, к тому, что от нее осталось, зато сразу осмелела, стала бегать по квартире, обнюхивать углы, с удовольствием попила воды и съела кусок говядины, выловленный мной лично для нее из кастрюли с супом. Мне для спасительницы ничего не было жалко.
В ЖЭК по поводу уборки позвонила подруга, наорав на диспетчера так, что через пятнадцать минут нам в дверь позвонил дворник, чтобы мы убедились в выполнении заявки.
Подруга с собакой ушла, получив от меня заверения, что теперь-то точно все в порядке. Долго не хотела оставлять меня одну, почему-то ни секунды не допуская, что все могло произойти из-за моего внезапного приступа сумасшествия.
Я, конечно, соврала, что в порядке, но отчего-то у меня была уверенность, что в ближайшее время в моей квартире ничего плохого не случится и идти жить к подруге мне совершенно ни к чему.
Но я была начеку, очень внимательно вслушивалась во все малейшие скрипы, привычные вроде бы звуки. И возню на лестничной площадке услышала сразу. Резко распахнула дверь и чуть не налетела на соседскую тетушку. Стоит она, на новую кучку грязной земли мой коврик прилаживает, тот самый, который я выкинула и не собиралась возвращать. Дворник напрасно сегодня старался, вычищал нашу лестничную площадку.