Я тогда молниеносно нагнулась, схватила остатки «руки маркизы», очень удачно лежавшие у порога в ожидании утилизации, и швырнула соседской тетке прямо в лицо без всякого стеснения. Соседка только ойкнула, руками замахала, будто на нее рой пчел напал, и в свою квартиру ломанулась, чуть дверь не снесла. Ни слова не сказала, а такая ведь языкастая. Самое удивительно, что даже в обезображенном виде «рука маркизы» ухитрилась уцепиться за соседскую тетку.

Я пожертвовала своим веником, сгребла им могильный холмик вместе с придверным ковриком к соседской двери и рядышком его поставила. Чтобы знали, чье это все.

Представьте себе, в тот день я даже на работу пошла. Помимо боязни, что дома опять какая-то чертовщина произойдет, меня сильно тревожила реальная опасность увольнения. У меня немного тряслись руки, но я справилась. А в коллективе всегда найдется кто-то, увлеченный чем-то оккультным или лично знающий таких людей.

Обычный современный человек старается дистанцироваться от всей этой мистической чепухи, при случае показать, что ни во что такое не верит, подсознательно боясь прослыть дремучим. Но все равно все верят в той или иной степени. Но при этом никого не коробят и не удивляют гороскопы в самых что ни на есть серьезных газетах, где на первой полосе обсуждают политику, на второй — экономику, а третья посвящена достижениям науки и техники. И если тебе на глаза попадется такой ежедневный гороскоп, мигом отыщешь прогноз для своего знака зодиака, хотя знаешь, что это чистой воды придумка. Я не встречала ни одного неверующего, который не знал бы свой знак зодиака.

Не существует никакого противоречия в том, чтобы бояться быть осмеянным за излишнее увлечение мистикой и суевериями и одновременно ни разу не только самому не становиться объектом насмешек за излишние предрассудки и суеверия, но и не сталкиваться с подобным отношением к другим. Посмеиваться над увлеченными потусторонним и одновременно внимательно прислушиваться к их советам — это удивительная парадоксальная обыденность, которая никого не смущает.

Вот я осторожно посоветовалась с одной такой не скрывающейся сотрудницей, потом зашла по дороге домой в церковь, помолилась как умела. Дома со свечкой походила. Поплакала немножко над пустым аквариумом. Но в целом меня отпустило. Помогли ритуалы или это чистая психология — не хочу выяснять. Но сплю я по-прежнему вполглаза.

И вот уже долгое время соседская тетка не показывается, и тишина стоит в ее квартире. Мой придверный коврик с землей под ним все еще у соседского порога, веник на том же самом месте, куда я его поставила. Я подходила к соседской двери много раз, каждый день, и слушала, и наплевать, что меня застукают. Соседка точно там, никуда не уезжала, я знаю. И страх у меня пропал совершенно, и тревоги никакой. По отношению к людям. К живым людям.

Я не хочу знать, зачем соседка сделала мне подклад на кладбищенской земле. С могилы того мужика с наколками, который в дверь мне названивал. Про подклад мне сотрудница объяснила, а насчет мужика я сама догадалась. Подклад — это когда через предмет, через что-то овеществленное, что можно взять в руки, с чем можно физически взаимодействовать, на другого человека перекладываются собственные неприятности, болезни, беды. Кто вещь взял, тот гадость твою получил, а с тебя она ушла.

Магия, понимаете? А мне трудно понять, если честно, даже сейчас. Какая-то страшная сказка, но все-таки сказка, которая в реальной жизни произойти не может и к реальности вообще имеет слабое отношение. Услышала бы я такое про кого-то другого — покрутила бы пальцем у виска. Это только фантазии, в жизни такого не бывает.

— На кладбищенскую землю самая страшная порча, на смерть, — сказала сотрудница с работы, запнулась и внимательно на меня посмотрела: — Не тебе же землю подбрасывали, нет?

Я головой помотала, мол, не мне. Даже улыбаться пыталась.

— А то ты что-то болела да болела последнее время.

Не мне! Не мне!

Не мне, а просто под мою дверь. Эта тетка соседская еще коврик сверху земли прилаживала.

Почему именно меня невзлюбила? Может быть, соседка какие-то виды имела на бабушкину жилплощадь, которая в и тоге досталась мне? Ладно бы мы в коммуналке жили. Но у нее самой квартира точно такая же, и это не хоромы, а обычная хрущевка. Крохотная кухонька, совмещенный санузел, небольшая проходная комната и вторая совсем маленькая. Но больше мне ничего путного в голову не приходит — зачем так делать. Оказывается, чтобы кто-то захотел на тебя навести порчу, не нужно быть особенным.

Кстати, про звонки в дверь. Если беспрерывно трезвонить, слышно будет не только у меня в квартире, но и на всех ближайших этажах, это точно. И хулиганы, если предположить, что в первый раз были именно они, ради развлечения никогда не звонят только в одну квартиру. Так неинтересно. Ладно, признаюсь: когда мы так в детстве баловались, то звонили всем подряд, чтобы выскакивали из квартир все жители и друг с другом начинали бы выяснять, что за безобразие. Чем больше шума, тем веселее. Звонить кому-то одному и не вывести его из себя — не развлечение, а ерунда.

Почему я не слышала звонков в другие квартиры?

Почему на звонки в мою дверь никто из соседей не реагировал? Могло быть так, что звонило у меня в голове? Казалось. Чудилось. Я спрашивала у знающей сотрудницы, бывает ли такое. Как объяснить это не с точки зрения психиатрии. Спрашивала и сама себя стыдилась. Сотрудница даже не удивилась. Если хотят, чтобы отреагировала конкретно ты, то ты слышишь и звонок, и стук, и чей-то голос. Открывать, говорит, только ни в коем случае не надо. Если хоть малейшее сомнение есть — не открывай и не разговаривай.

И без всякой мистики разумный совет, честно говоря.

Но я и открывала, и разговаривала...

Я не хочу знать, каким именно образом зажим для бумаг в виде женской руки оказался в моей квартире и, что еще ужаснее, как он мог сам собой пытаться удушить меня. Это совсем необъяснимо, потому что, если это мой сон, мой бред, мои галлюцинации, то их никак не могла бы видеть подруга. «Рука маркизы» реально существовала, ее действительно сгрызла настоящая собака. И если первое нападение случилось без свидетелей, то второе никак не спишешь на мое больное воображение.

Я не могу сама это объяснить. Мне не хочется знать лишнего. Кажется, что если будут известны детали, то порча опять возымеет надо мной силу. Потому что я испугаюсь того, что могло бы произойти, и невольно опять пущу к себе этих, не знаю, бесов, что ли.

Сейчас я лечу щитовидную железу. Как раз там, куда вцеплялась «рука маркизы», начал расти зоб. Я же потом сходила к врачу, даже, посмеиваясь, рассказала про «кошмарный сон», про первый кошмар. А она в ответ назначила кучу анализов и исследований. Вот и нашли причину — так врачи говорят, а я знаю, что это следствие.

Если не пить кучу таблеток, то итогом может стать кома, а потом смерть. Поскольку я живу одна, то следить за правильностью и регулярностью приема лекарств приходится самой. В общем, это на всю оставшуюся жизнь.

Хотя с подругиной собакой ничего плохого не случилось, домашних питомцев я по-прежнему не завожу. Я всегда буду знать, из-за чего они умирают. Почему-то уверена, что они будут умирать, но не в свой положенный срок, от старости, а гораздо раньше — из-за меня.

Желаю, чтобы соседская тетка удавилась. Прямо вот так, в прямом смысле этого слова. И у меня нет никакой жалости, нет никакого стыда за мои мысли. Вообще, можно как угодно относиться к нанесению вреда человеку через обращение к нечистой силе, можно верить, можно не верить, можно даже смеяться над этим — это все на самом деле абсолютно не важно. Но сам факт, что один человек готов по разным причинам навредить другому, зная о самых страшных последствиях, уже делает его потенциальным убийцей. А убийцу не жалко.

Даже если я все напридумывала себе, соседскую тетку это не оправдывает. Может, она и удавилась уже. Через месяц или когда там по запаху узнаем.

Она ведь тоже живет одна.

***

Дед Власий рассказывал, что домашние питомцы первыми на себя принимают удар, если порча какая наведена или нечистая сила в дом пробралась. Животные не только землетрясения могут предсказывать, они гораздо больше человека и видят, и чувствуют. И жертвуют собой ради спасения хозяина вполне сознательно, хотя могут гибели избежать.

Вот раньше при постройке нового дома, чтобы крепко стоял и многим поколениям семьи служил, приносили в качестве строительной жертвы человеческую жизнь. Под порогом закапывали, в стены замуровывали, с крыши сбрасывали, — чтобы намеренно или случайно погиб во время строительства в пределах дома. И дома стояли веками, пока об этих жертвах помнили, пока уважали их.

Да, душа строительной жертвы, конечно, застревала между нашим и тем мирами, заложной становилась, со временем теряла воспоминания о своей человеческой сущности, обращалась в нечистого духа, который оберегал только дом, а не тех, кто в нем обитает, и ненавидел живых, поскольку сам мертв. Он требовал соблюдения определенных правил, а их нарушение жильцами давало ему полную свободу для отмщения.

Это только потом Церковь стала запрещать человеческие жертвы. Предлагалось замещать их монетами, крестами или другими, тоже не живыми, подношениями. Так ставили дом на граве мурат-царъ, иначе именуемой татарником, которая приравнивалась к животной или человеческой жертве и оберегала людей и домашний скот от нечисти.