– Мы, конечно, отличались… некоторой неистовостью в прошлом, – продолжил Люсиан, иронично выгнув бровь, – но давно пересмотрели и поведение, и общественный строй.

– Мы даже фиксируем, что люди, живущие на нашей территории, в среднем живут дольше, чем на вашей, – вставил Селис.

– А вон тот – преподаватель истории, – Меро кивнул на лысого мужчину с медной тростью. – Ему лет пятьсот, но до сих пор читает лекции, потому что любит слушать свой голос.

– Даже я у него учился, – тихо сказал Дамиан, так, чтобы услышала только она.

Они свернули с широкой улицы в боковой проулок. Здесь пахло кожей, углём и специями. По обе стороны раскинулись мастерские: ювелирные, кожевенные, кузнецы.

Из распахнутой лавки доносился металлический звон и в окне стояла женщина–человек в кожаном переднике, сосредоточенно ковавшая лезвие кинжала.

Аделин замедлила шаг. Всё внутри неё напряглось. В день ее появления в городе она не обратила на все это полноценного внимания, но теперь её картина мира необратимо рушилась.

Сказки, в которые её заставляли верить…оказались просто сказками.

Меро зевнул.

– Ладно. История историей, но у меня в горле пересохло. Пойдём уже.

– Куда? – осторожно уточнила Аделин.

– В «Дом Тени», – отозвался Дамиан.

– У них божественное вино, – добавил Люсиан и подмигнул. – Мы постоянные клиенты, но Селис делает вид, что туда не ходит.

Аделин бросила последний взгляд на улицу, утопающую в разноцветных отблесках витражей. В этом городе не было ни крови на стенах, ни скулежа пленных, ни алтарей. Интересно, а где они содержат хлыней?

ГЛАВА 40

ГЛАВА 40

Внутри этого «Дома тени» царила приглушенная, практически, интимная атмосфера. Стены были обиты глубоким синим и графитовым бархатом, пол тону в тон, выстлан толстым ковром, в котором шаги терялись. Потолок уходил высоко, где– то над дымом и люстрами с зачарованным стеклом. Воздух пах смесью вина, старых книг и тонких благовоний.

Здесь говорили негромко. Смех звучал коротко и мягко. В углах зала сидели разные фигуры. Кто– то читал, кто– то обсуждал что– то у полированных столов, кто– то потягивал вино в одиночестве.

– Сюда, – тихо сказал Дамиан, ведя их вглубь. Стол был в нише, чуть отгороженной от основного зала. Полукруглый диван с мягкими подушками, стол из тёмного дерева, в центре которого стоял светильник с матовым стеклом.

Аделин села, сохраняя напряжённую выправку, как в Академии. Люсиан устроился с театральной вольностью, закинув ногу на ногу. Селис, как всегда, молчал и наблюдал. Меро первым дотянулся до кувшина с вином и плеснул себе в бокал с видимым удовольствием.

– Никогда не думал, что буду сидеть с охотницей за одним столом, – пробормотал он.

– Не радуйся раньше времени, – тихо отозвалась Аделин. – У тебя ещё есть шанс получить кинжал и во второе плечо.

Меро усмехнулся и сделал глоток.

– Она такая же злюка, как и ты, – перевел он взгляд на Дамиана.

Чистокровный вампир проигнорировал Меро. Его взгляд неустанно контролировал состояние Аделин.

Внимание девушки скользило по залу. Вон стол с тремя женщинами, одна – человек. Она что– то рассказывает, а остальные слушают. Там, чуть дальше, старик– вампир листает книгу, пока в его руке тает сигара. На барной стойке кто– то то ли смеётся, то ли плачет, точно не понять.

С одной из ниш, прозвучали первые аккорды. Небольшой оркестр наполнил помещение мягкими с налётом тоски звуками, почти незаметными, как будто музыка была в комнате с самого начала

– Пойдём, – сказал Дамиан.

Аделин обернулась к нему.

– Куда?

– Потанцуем.

Он уже встал и протягивал ей руку.

– Что?

– Я приглашаю тебя на танец, Аделин.

Она моргнула. Это прозвучало… нелепо.

– Я не умею, – сказала она, тише, чем хотела.

– Ты умеешь двигаться, – отозвался он. – Остальное неважно.

Несколько пар уже поднялись со своих мест, вампиры и люди, мужчины и женщины, кто– то в одиночестве, двигались в такт.

Она почти отказалась. Почти…. Но потом взгляд Дамиана зацепил что– то в груди, и рука сама коснулась его ладони. Он вывел ее на середину зала. Аделин положила руку ему на плечо, вторую вложила в его ладонь. Дамиан вёл спокойно, без напора. Его рука скользнула на её талию, и движения стали мягче и дыхание Аделин стало ровнее. Она чувствовала, как в напряжённых плечах отпускает. Это было… странно.

– Сейчас, – тихо сказал Дамиан, не отрывая взгляда от Аделин. – Если бы ты встретила того вампира, из – за которого погибла Селестина, ты бы все также его убила?

Этот вопрос застал ее врасплох.

– Я…, – Аделин замылась. – Я не знаю. Все так запуталось. А ты?

– А что я?

– Ты же соврал мне, когда сказал, что не знаешь кто причастен к смерти мои родителей?

Дамиан плавно развернул её в медленном круге, и она будто на секунду потеряла опору, но он держал крепко.

– Нет. Я знаю только то, что мы к этому точно не причастны.

– Опять не договариваешь?

Он слегка подтянул её ближе, и их тела легко соприкоснулись.

– У меня есть только предположение, – вздохнул он. – Насколько мне известно, твой отец был не дурак. Он видел, что ресурсы на исходе. Он говорил о диалоге, о прекращении бессмысленной бойни, но кое кому это не понравилось.

– Кому?

– Девалье хитер настолько, что мог бы посоревноваться с Иссиль. Он понимал, что мир ему не выгоден. Аделин, я еще раз тебе повторяю, – сказал Дамиан, заметив, как заблестели ее глаза. – Это только мои предположения. У меня нет доказательств и ни у кого их нет.

Аделин отвернулась на миг, как будто хотела сдержать дрожь, и прошептала:

– Да, что я могу сделать, находясь здесь?

– Вот и ничего не предпринимай.

Дамиан притянул её ближе. Настолько, что она чувствовала, как двигается его грудь, а дыхание коснулось её шеи. Он наклонился и вдохнул аромат её кожи.

В животе у неё завязался болезненно – сладкий узел предвкушения.

– Как бы мне хотелось, чтобы ты прожила другую жизнь, – прошептал он.

***

Люсиан не сводил взгляда с танцующих Дамиана и Аделин. Не отводя глаз, он всё же слегка наклонился к Меро и Селису, сидящим рядом. Стол перед ними уже был уставлен пустыми бокалами.

– С этого дня следите за этой парочкой, – сказал он негромко. – Особенно за тем, бывает ли Дамиан у кормильцев.

– Зачем? – удивился Селис, сдвинув брови.

– Затем, что я так сказал, – бросил Люсиана.

Меро хмыкнул, откинувшись на спинку дивана.

– Даже если он питается этой девчонкой, что с того? – он пожал плечами. – Она так пахнет, что я бы тоже не удержался.

– Именно. И я не хочу, чтобы он потерял голову, – сказал Люсиан.

– Почему ты так к нему привязан? – спросил Селис, и голос его был почти равнодушным, но взгляд выдавал заинтересованность.

Люсиан чуть склонил голову вбок, словно примеряясь с ответом. Линии его лица оставались спокойными, но в глазах скользнуло раздражение.

– Он мой названный брат, – медленно произнёс он. – Что, черт возьми, здесь непонятного?

– Даже так… не слишком ли сильно ты к нему привязан? – протянул Меро, прищурившись. – Слишком эмоционально для тебя, Люсиан.

– А вы двое, – перебил он, – не кровные родственники, но шарахаетесь вместе, будто вас сшили, даже девок, небось, трахаете вместе. И умудряетесь спрашивать, почему я не хочу, чтобы мой брат подставился из– за охотницы?

ГЛАВА 41

ГЛАВА 41

Поздний вечер растёкся по стенам северного крыла густыми тенями, точно чернила по ткани. Тихий свет ламп не разгонял полумрак, а только подчёркивал его, делал объёмным.

Аделин стояла у окна, опершись ладонями о подоконник, и вглядывалась в темноту города. Недоверие зудело под кожей. Всё, что она слышала за последние дни, всё, что видела, что чувствовала, шло вразрез с тем, чему её учили всю жизнь. Она до боли сжала пальцы, пока костяшки не побелели. Внутри, как заноза, сидело подлое, пронзительное подозрение, что всё это – ложь.

Она почувствовала, как сзади подошел Дамиан еще до того, как он ее коснулся.

Его ладони медленно легли на её плечи, тёплые, тяжелые. Он провёл ими вдоль лопаток, вниз по дуге позвоночника, к талии и обнял, притянул её ближе. Аделин позволила. Горячее дыхание обдало её шею. Он склонился ближе и губы коснулись кожи под ухом. Острые клыки не вошли, лишь царапнули, намекая. Она судорожно вдохнула.

– Дамиан... – её голос был чуть дрожащим.

– Мм? – пробормотал он, не отстраняясь.

Горячий язык прошёлся по пульсирующей точке на её горле, и она едва не задохнулась.

– Дамиан, – настойчивее. – Что мне… предстоит сделать?

Он застыл.

Его руки на талии перестали быть ласковыми, они стали неподвижными, как застывший металл. Дамиан медленно выпрямился, грудью вдавливая её в подоконник, но теперь в этом движении не было ни грамма прежней нежности.

– Что ты сказала?.. – тихо, глухо, будто из глубины.

Аделин обернулась. Их лица оказались почти впритык.

Она могла различить всё: натянутую линию губ, пульсацию на шее, судорожное дрожание зрачков. Его темные глаза полные пепельного гнева.

– Ты думаешь… – он выдохнул, хрипло, с усилием. – Ты правда думаешь, что я всё это сделал, чтобы… использовать тебя?

– А что мне ещё думать? – голос её стал тише, но в нем сквозила неуверенность и стыд.

Дамиан отступил на два шага назад и с усилием провёл ладонью по лицу, как будто хотел стереть с себя глупость.

– Вот что с тобой делать… – выдохнул он. – Что мне ещё нужно сделать, чтобы ты перестала искать подвох?