Он шагнул ближе, почти вплотную, но не коснулся. Его взгляд был темнее ночи за окном, а лицо больше напоминало маску.

– Неужели я не достоин твоего доверия? – спросил он тихо.

– Я… – выдохнула Аделин.

– Ты можешь, – перебил Дамиан, – считать меня беспринципным монстром. Таким, каким охотники нас описывают в своих сказках.

Можешь думать, что я похитил последнюю из рода Левантер, чтобы сделать её своей личной игрушкой и наслаждаться кровью, пока ты не сойдешь с ума. Так, проще?

Он повернулся к двери.

– Дамиан… – сорвалось с её губ, едва слышно.

Он остановился, но не обернулся.

– Не сейчас, – бросил он и ушел.

Звук закрывающейся двери прозвучал для нее, как выстрел. Аделин осталась стоять у окна в опустевшем пространстве, в котором ей почему – то было тесно.

Аделин опустила голову и обхватила себя за плечи. пальцы вцепились в ткань, будто это могло её удержать. Там, где ещё несколько минут назад были его руки и оставалось фантомное тепло. Тело трясло мелкой дрожью.

– Я все испортила, – шепнула она в пустоту.

Аделин прикусила губу, чтобы не выругаться или не расплакаться. Хуже всего было не то, что он ушёл. Хуже было то, что она не знала вернётся ли он и от этого было так плохо, что хотелось кричать.

ГЛАВА 42

ГЛАВА 42

– Да не переживай ты так, – раздался в комнате женский голос. Спокойный, лениво растягивающий слова, с интонацией человека, которому принадлежит всё, на что он смотрит. – Перебесится и вернётся. Он у меня такой.

Аделин вздрогнула и резко обернулась.

В дверном проёме стояла женщина. Красота её была безупречной до болезненности. Прямые светлые волосы каскадом спадали на плечи, кожа казалась полупрозрачной, как у фарфоровой куклы, а губы слишком алыми на фоне всего остального. Она была похожа на ангела с фрески, если бы этот ангел только что вышел из чьей– то алчной фантазии.

И это платье... слишком откровенное, слишком облегающее, из тонкой, почти дымчатой ткани, с глубокими вырезами, скорее подчеркивающее анатомию, чем скрывающее её.

Но не это резануло сильнее всего, а то, как легко, как буднично она сказала:«Он у меня такой».

«Он у меня такой».

– Вы кто? – голос Аделин прозвучал хрипло. Горло пересохло.

Незнакомка скользнула по комнате, как будто плыла. Ноги почти не касались пола. Она подошла к креслу, села и грациозно закинула ногу на ногу.

– Меня зовут Иссиль, – произнесла она с лёгкой улыбкой, в которой не было ни тени тепла.

Аделин почувствовала, как кожа покрывается мурашками.

– И что же вам нужно, Иссиль?

– Захотелось посмотреть на живую охотницу, – призналась та просто. – Я вас много лет не видела, а сейчас ты прямо– таки у меня под рукой. Роскошь.

Аделин сощурилась:

– И как впечатления? Мне, может, покрутиться перед вами?

– Ах, ты не самая умная, да? – Иссиль театрально закатила глаза и принялась разглядывать идеально отполированный ноготь. – Дерзить, не зная, кто перед тобой. Да ещё и в самом сердце вампирского мира. Смело или глупо. Какой вариант твой?

Аделин промолчала, но пальцы невольно сжались.

– Ладно, – вздохнула Иссиль, словно великодушно прощала невежду. – Я сегодня добрая. Как тебе Кровавый Предел? – её взгляд скользнул по лицу Аделин, задержался на губах, потом снова встретился с глазами. – Нравится?

– Очень… лицемерно, – отчеканила Аделин.

– И в чём же лицемерие? – бровь Иссиль изогнулась. Она чуть наклонилась вперёд.

– Во всем, – парировала Аделин, подняв подбородок. – В городе наведен блеск. Все такие вежливые, улыбаются, как добрые соседи. Вампиры якобы живут бок о бок с людьми, но за пределами Предела вы продолжаете натравливать на нас хлыней только потому, что мы не хотим принимать вашу власть.

Иссиль откинулась назад, и в её смех зазвенел подобно хрусталю.

– Кого это мы натравливаем на вас?

– Хлыней, – повторила Аделин. – Монстров, которых порождает не чистая кровь.

– Ах, ты про Заблудших, – она подняла бокал с густым рубиновым вином. – «Хлыни»… какая безвкусица. Кто вообще придумывает эти названия?

Она сделала медленный глоток рубинового вина и посмотрела на Аделин поверх края бокала.

– Видишь ли, детка, мы никого не натравливаем.

– Что? – вопрос сам сорвался с губ Аделин.

– Да– да, – Иссиль чуть качнула головой. – Ты в праве мне не верить. Я ведь вампирша, так? Точно тот, кого учили ненавидеть, но послушай: раньше, до войны, мы жили разрозненно. Это стало нашей ошибкой. Вы научили нас страху, а страх – лучший учитель. Он заставил нас сплотиться. Мы создали Ноктурнат, ввели иерархию. Любое обращение под строгим контролем. Создание заблудшие теперь преступление, которое карается жестче, чем ты можешь себе представить.

Аделин почувствовала, как сердце сбивается с ритма.

– Это невозможно…

Иссиль встала. Она двигалась без спешки, но неизбежно. На полшага ближе. Ещё. И вот уже между ними оставалось меньше шага. Она взяла в прядь темных волос Аделин и пропустила ее сквозь свои тонкие пальцы.

– Что невозможно, детка? – её голос стал тише, но от этого проникал глубже. – Что ваш Совет готов жертвовать вами ради иллюзии войны? Что они кормят вас страхом, чтобы удерживать власть?

– Невозможно… быть в мире с хищником, – выдавила Аделин.

– Как драматично, – прошептала Иссиль и протянула руку, легко касаясь пальцами плеча Аделин. – А сама ведь живёшь в мире со своим.

– Я не понимаю, к чему вы…

– Не прикидывайся, – её улыбка стала острой. – Я все вижу по твоим глазам. Меня не обмануть.

Аделин сглотнула, но не успела ответить.

– Нравится, когда он пьёт твою кровь? – почти ласково спросила Иссиль. – как ты замираешь от боли, которая тут же становится наслаждением.

Аделин отвела взгляд, но слишком поздно.

– Это только начало, – продолжала Иссиль. – Потом ты будешь хотеть ещё. И ещё. Пока не доведёшь себя до истощения.

– Это не так…

– Это так, – тихо рассмеялась вампирша. – Ты уже зависима, просто ещё не поняла.

Она обошла Аделин, будто осматривая со всех сторон, и направилась к двери.

– Пойдём, – сказала она, не оглядываясь. – Покажу тебе кое– что. Думаю, тебе будет любопытно.

ГЛАВА 43

ГЛАВА 43

Коридоры северного крыла тянулись узкими, полутёмными венами, и шаги Иссиль почти не было слышно. Аделин шла за ней, стараясь держать расстояние, но она двигалась так, что оно все время сокращалось. Вампирша молчала, но бросала на нее такие взгляды, от которых становилось не по себе.

Они остановились у массивной двери с потёртой латунной ручкой. Иссиль толкнула её, и створка отворилась, будто с глухим стоном.

Сразу ударил запах смеси лекарств, крови и сладковатой, почти приторной ноты, от которой у Аделин невольно скрутило желудок.

Помещение было длинным, с низким потолком. По обеим сторонам стояли ряды кроватей. На них лежали люди. Мужчины, женщины, кто–то совсем юный, кто–то в возрасте. Лица у них были бледные, почти прозрачные.

Кто–то лежал тихо, глядя в пустоту. Кто–то тихо стонал, мечась на постели. Один мужчина в дальнем ряду тянул руку в воздух, будто ловил невидимую фигуру.

Один старик, завидев их, вдруг расплылся в улыбке и прошептал:

– Мать… пришла…

Между рядами тихо двигались несколько женщин и пара молодых вампиров в сдержанной чёрной форме. Одни меняли влажные компрессы на лбу, другие медленно влили в капельницы густую алую жидкость, от которой воздух в помещении становился тяжелее. Кто–то придерживал голову больного, чтобы тот сделал несколько глотков из маленькой хрустальной чаши.

– Зависимые, – негромко произнесла Иссиль, проходя мимо, и пальцами поправила одеяло у девушки лет двадцати, кожа которой была так тонка, что виднелись не только вены, но в все капилляры.

Аделин уже хотела отвести взгляд, но кто–то справа шевельнулся. Молодой парень с впалыми щеками резко схватил её за руку. Цепкие пальцы вцепились, как когти, а взгляд был безумно жадный. Она резко дёрнула руку, и он откинулся на подушку.

– Когда охотники объявили войну, – голос Иссиль стал ровным, деловым, как у лектора, – мы быстро столкнулись с дефицитом крови. Люди бежали, прятались. Пришлось признать мы не венец разумной жизни и без людей просто вымрем. Тогда мы и придумали систему донорства. Да, первые люди шли на это в добровольно принудительном порядке, но я за это оправдываться не собираюсь. Зато теперь мы точно знаем, сколько крови можем взять без вреда, как её хранить, как распределять, а люди получают достойную плату.

Она на секунду замолчала, проводя пальцами по холодной спинке очередной кровати.

– Но появилась новая проблема. Чувствительные люди… стали впадать в зависимость.

Аделин заметила, как женщина на соседней койке приподнялась на локтях, глядя на них глазами, полными мольбы.

– Пожалуйста… хоть немного… – её голос был слабее шёпота.

– Мы лечим их кровью чистокровных, – продолжила Иссиль, как будто не слышала, – и большинство удаётся спасти. Таких потом навсегда исключают из донорских списков. Но есть и те, кому не помогает даже наша кровь. Слишком чувствительные. Их тянет снова и снова… пока они не сгорают.

В дальнем углу двое вампиров осторожно держали худого парня, пока третья девушка меняла ему повязку на шее, из–под которой сочилась алая полоска. Запах свежей крови мгновенно пробрал Аделин до дрожи.

– Зачем вы мне это показываете? – сухо спросила она, хотя внутри всё сжалось в ледяной комок. – Запугиваете?