– Где… Дамиан? Он уехал? – голос сорвался. Слишком низкий и сиплый. Не знакомый Аделин голос.
Иссиль улыбнулась уголком губ, и её глаза блеснули в полумраке.
– Отдыхает, – сказала она спокойно. – А я решила встретить тебя первой.
Аделин попыталась приподняться, но тело тут же отозвалось острой болью. Мир качнулся, и она снова упала на подушки.
– Что… со мной?
– Ты родилась заново, – произнесла Иссиль, отставляя бокал на подлокотник. – Это больно, но пройдёт.
Аделин сглотнула и с ужасом поняла, что во рту не хватало вкуса. Слишком сухо, слишком пусто. Её горло обожгло жаждой, такой сильной, что она зажмурилась, чтобы не закричать.
– Что… вы сделали? – она прохрипела.
Иссиль неторопливо поднялась, приблизилась и села прямо на край постели. Её пальцы мягко коснулись щеки Аделин, холодные, но удивительно лёгкие.
– Не мы. Он, – прошептала она, и её улыбка стала тонкой, как лезвие. – А я просто здесь, чтобы помочь тебе встретить утро новой жизни.
Аделин с трудом выдавила:
– Он обратил меня.
Слова ударили сильнее ножа. Её дыхание перехватило, в груди вспыхнула ярость, настолько дикая, что пальцы сами вцепились в простыню, рвали ткань. Горло обожгло шипением. Она не сразу поняла, что это сорвалось из её собственных губ.
Она метнула на Иссиль взгляд.
– Как он мог со мной так поступить?! – выкрикнула Аделин, но голос предательски сорвался, и в нём смешались страх и ярость. – Убью!
– Не драматизируй, – осадила ее вампирша. – Дамиан положением своим рискнул ради тебя. Или ты думаешь, что Ноктурнат одобрил твое обращение? Давай, поднимайся, детка, нужно тебя покормить.
Теплый и сладкий запах ударил раньше, чем Аделин поняла, что в комнате кроме них есть кто–то ещё. Он обволакивал лёгкие, сводил челюсти судорогой. Жажда рванула так резко, что она зашипела, словно зверь, ощутив добычу.
– Тише, – голос Иссиль был почти ласковым. Она щёлкнула пальцами, и дверь открылась. Внутрь ввели молодого мужчину с пустым взглядом. Его вены едва скрывала тонкая кожа. – Донор. Для тебя.
Аделин уже не слышала слов. Всё внутри сжалось в точку, мир сузился до одной пульсирующей жилки на его шее. Она бросилась вперёд почти без движения воли, вцепилась в его плечи, сбивая на колени. Его запах разорвал её остатки разума.
Сначала в груди вспыхнул протест.
Но запах бил в голову сильнее любой воли. Он манил и затапливал разум. Колени дрогнули, тело само рванулось вперёд.
Аделин повалила кормильца на пол, её пальцы вцепились в его плечи так, что он застонал. Вены на его шее пульсировали, и она больше не сопротивлялась. Зубы вонзились в кожу, и кровь ворвалась в её рот.
Жар ударил в виски, холод боли стал уходить. Каждый глоток был как глоток воздуха после долгого удушья. Зрение обострилось, мышцы налились силой, мир вокруг заиграл красками. Она стонала, прижимаясь ближе, не чувствуя, как мужчина слабеет в её руках.
– Довольно, – тихо сказала Иссиль.
Аделин не слышала. Её руки держали жертву намертво. Мужчина захрипел, его пальцы вяло царапнули воздух. Ещё немного и всё.
– Хватит! – холодный голос пронзил её, и чьи–то пальцы с силой сжали её волосы, отрывая голову назад.
Аделин зашипела, вся залитая кровью, глаза горели безумным блеском.
– Пусти! – Аделин зарычала, её глаза сверкнули звериным голодом. Она пыталась снова вцепиться, но Иссиль удерживала её легко, почти играючи.
– Смотри, какая ты жадная, детка. Ещё чуть–чуть и ты бы убила его, даже не заметив, – прошипела она.
Аделин моргнула, и сквозь туман жажды увидела, мужчина обмяк, его губы посинели. Он ещё дышал, но едва.
Страх пронзил её внезапно, ледяной иглой. Она отпустила, отшатнулась, закрывая рот рукой, по подбородку стекали алые капли.
– Я… я убила бы его… – прошептала она, дрожа.
Иссиль склонила голову, её губы изогнулись в мягкой, но ядовитой улыбке.
Аделин закрыла глаза, в груди клокотало. Её собственные зубы всё ещё ныли от голода, а вкус крови на языке казался слаще любой жизни.
– Я – монстр.
Иссиль присела рядом, провела холодным пальцем по её губам и стирая каплю, улыбнувшись.
– Не бойся. Ты привыкнешь. Все мы когда–то привыкали.
ГЛАВА 49
ГЛАВА 49
Аделин сидела на краю постели, вцепившись пальцами в простыню так, будто могла удержаться за неё в реальности, которая рушилась у неё под ногами.
Комната была тёмной, но она видела всё слишком отчётливо. Каждая трещина в камне, каждая соринка на полу, каждая тень казались выпуклыми, болезненно чёткими. Мир словно кричал ей в лицо, и от этого хотелось закрыть глаза, спрятаться, но и в темноте не было облегчения.
Она провела рукой по волосам, и движение показалось ей чужим, как будто это не её тело. То, чем она стала, отзывалось в каждом вдохе, в каждом биении сердца… или в том, что осталось от сердца.
«Вампир».
Слово резало изнутри, как заноза, и кровь в жилах будто отравляла её саму. Она должна была охотиться на таких, как сама. А теперь…
Злость поднималась, но не находила выхода. Она могла разбить зеркало, разорвать простыню, сломать мебель и ничего не изменилось бы.
Дамиан, действительно, сделал это. Он запер её в собственной плоти, переплавленной, чужой, и бросил, даже объяснения, даже тени оправдания рядом не было.
– Ненавижу… – прошептала она в пустоту. Голос сорвался, низкий и сиплый, и от собственного звука её передёрнуло.
Ненависть была настоящей, но стоило только подумать о нём и сердце, это новое сердце, сжалось, словно кто–то выкрутил все её чувства до предела. Каждое воспоминание о его взгляде, о его голосе, о том, как он касался её – всё это теперь било в неё, как удары молота.
Она ненавидела и тосковала. Злилась и жаждала его так, что грудь сдавливало.
Эмоции вспыхнули и рухнули, словно обрушилась стена. Она осталась в пустоте, где даже злость показалась слишком тяжёлой. Тело налилось свинцом, руки стали чужими и неподъёмными. Ей не хотелось даже моргнуть.
Аделин обхватила себя руками и медленно опустилась на пол. Камень был холодным, но она не чувствовала холода. Она вообще ничего не чувствовала, кроме жажды, раздирающей горло.
– Где ты?.. – голос сорвался в глухой всхлип.
Аделин замерла, стиснув зубы, пока на глаза не навернулись слёзы. Они скатились по щекам, и в этом было что–то ужасающе ироничное. Плакала она как человек, но плакала уже о том, что человека в ней больше нет.
Она уронила голову на колени, позволяя слезам капать на ткань. Внутри не осталось ничего, кроме бесконечной апатии и чувства, что её душу кто–то вывернул наизнанку и оставил так, на потеху боли.
***
Торин выглядел усталым и постаревшим куда больше своих лет. Широкие плечи и крепкие руки, некогда державшие клинок с несокрушимой уверенностью, теперь казались отягощёнными собственным весом. Волосы с проседью падали на лоб, морщины у глаз углубились, но взгляд оставался тем же колючим и тяжёлым.
Он сидел за столом, заваленным картами и старыми чертежами оружия, будто в попытке найти ответы в линиях и схемах, но пальцы его сжимали не перо и не нож, а пустую кружку.
Ночной воздух был неподвижен, тишина мастерской нарушалась лишь треском лампы.
По комнате прошелся лёгкий шорох, чужое присутствие, от которого спина похолодела. Торин резко вскинул голову и уже тянулся к кинжалу на поясе, когда из тени выступил силуэт.
– Чёрт, – выдохнул охотник, пальцы замерли на рукояти. – Я бы поклялся, что здесь одни стены и я.
– Обычно так и есть, – раздался спокойный голос. Вампир, высокий, бледный, в длинном тёмном плаще, шагнул ближе, свет выхватил тонкие черты и глаза, в которых отражался огонь лампы.
Торин напрягся.
– Говори или я вгоню тебе лезвие в сердце прямо сейчас.
Незнакомец даже не дрогнул.
– Я лишь пришел передать слова. Девушка жива.
– Жива… – прошептал он, больше себе, чем гостю. – Я думал, что отправил ее на верную смерть.
– Интересное время ты застал, охотник. Пахнет переменами.
– Передай своим, что Совет придет за ней. Если сможете уберечь ее, я отдам все, что у меня есть, все, что скажете.
– Я запомню твои слова, и вампиры возьмут свою плату.
Вампир кивнул и растворился в тени так же бесшумно, как появился.
Торин остался один. Лампа мигнула, и в этот миг он выглядел не охотником, а старым мужчиной, измученным собственными решениями.
ГЛАВА 50
ГЛАВА 50
Аделин сидела в кресле у окна, неподвижная, как статуя. Сколько прошло времени – она не знала. Дни или часы? Вечность всё равно потеряла счёт. Мысли вязли в черноте. Даже боль отступила, уступив место пустоте.
Дверь распахнулась без стука.
– Ну и видок, – усмехнулся высокий Меро, облокачиваясь о косяк. Его взгляд был наглый, с вызовом. – Вот это наследие Левантер? Я ждал большего.– Она хотя бы выглядит неплохо, – добавил Селис, играя кинжалом, который крутил в пальцах. – Но толку, если зверь внутри уже рвётся, а она сидит и сопли размазывает.Аделин медленно подняла глаза. Её взгляд был мёртвым, но внутри на миг мелькнула искра. Слова задели. Она резко поднялась – слишком резко. Внутри рвануло. Клыки вышли сами, горло обожгло жаждой.
– Убирайтесь… – её голос сорвался, низкий, почти рычащий.– О, – Меро усмехнулся ещё шире, шагнув ближе. – Смотри–ка, шевелиться умеет.
Селис наклонил голову, прищурив глаза:– Нет, не умеет. Смотри, она даже дышит, будто тонет. Это не охотница, это тень.