Однако радость длилась недолго. В расписании следующей строкой значилось имя, от которого её желудок скрутился в тугой узел:
Аделин выругалась про себя и поплелась в сторону нужной аудитории. Ей показалось, что коридор, ведущий к кабинету, был на пару градусов холоднее, чем остальные.
Аделин сделала глубокий вдох, выпрямилась и с каменным лицом толкнула нужную дверь.
Аудитория уже почти заполнилась. Хельворт уже стоял у кафедры. Высокая, тёмная фигура, будто вырезанная из самой ночи.
Почему– то в голове всплыли слова Арии:
Аделин мысленно фыркнула. Красавчик? Скорее, хищник в шелковом камзоле.
Стараясь не пересечься с ним взглядом, Аделин быстро шмыгнула на свободное место у стены, прячась за плечами одногруппника. Гулко ударил колокол, призывая студентов к тишине. По аудитории прокатилась последняя волна перешёптываний, кто– то торопливо закрыл книгу, кто– то рот.
– Сегодня мы изучим, как
Аделин подняла глаза на Хельворта, наблюдая, как чётко и безэмоционально двигались его губы, рассказывая исходные данные, потом перевела взгляд на карту.
Это была деревня Гарвенсхольм. Семь лет назад. Нападение Обращённых.
Это был один из самых тяжёлых и трагичных случаев, случившихся в регионе. Тогда из всей деревни выжило всего трое, и то, один из них покончил с собой через полгода. Среди погибших была женщина с младенцем, которую до последнего пытался спасти патрульный студент. Он нарушил приказ и этим обрёк всех.
Хельворт тем временем продолжал, словно рассказывая о шахматной партии.
– Группа охотников прибыла через сутки после первого тревожного сообщения. Однако была допущена критическая ошибка в оценке позиций и количества вампиров. Может быть кто – то знает какая именно?
Аделин снова перевела взгляд на наставника, задумчиво прикусив губу. Если на занятиях разбираются реальные случаи, значит, в академическом архиве должны хранится данные. Подробные отчёты, возможно, даже с полевыми заметками. В каком объёме? Насколько открыты такие данные для студентов?
– Вейл, ты на мне узоры нашла? – Хельворт заметил её пристальный взгляд.
– Да, – отрешённо вырвалось у неё. – То есть… нет. Простите. У меня вопрос.
Она резко вскинула руку, и в аудитории повисла напряжённая тишина.
– В архиве Академии хранятся данные об охотах и нападениях за какой период?
Наставник замолчал на секунду, а потом, прищурившись, изучающе посмотрел на неё. Его взгляд был тяжелым, как мраморная плита.
– В Академии хранятся копии всех рапортов, полевых отчётов и протоколов заседаний Совета за последние семьдесят лет, – ответил он сухо, будто с неохотой. – Некоторые материалы засекречены, но доступ к основной базе могут получить студенты со второго курса. Ты пока, не в их числе.
Аделин кивнула, не отводя взгляда.
– Возвращаемся к вопросу, – резко оборвал Хельворт. – Кто – то способен сосредоточится на теме урока, в отличие от Вейл?
По классу пробежал лёгкий смешок, но Аделин не реагировала. В её голове уже складывался план.
ГЛАВА 7
ГЛАВА 7
Ночь укрыла Академию плотным бархатным покрывалом. Вышине мерцали звезды, а в коридорах Академия царила тишина, нарушаемая лишь редкими шагами дежурных.
Большинство студентов давно спали, вымотанные дневными лекциями и тренировками, но не Аделин.
Она стояла в свое клетушке, прижав ухо к деревянной двери и ловя каждый шорох за пределами комнаты.
Щелчок и шаги вдалеке. Кажется, дежурный отправился в крыло парней.
Аделин бесшумно приоткрыла дверь и выскользнула в коридор, сливаясь с тенями. Заранее пройдя маршрут до архива, сейчас она считала шаги и повороты. Ночная Академия будто затаила дыхание, коридоры казались длиннее, тени гуще, а даже привычные витражи на окнах выглядели угрожающе.
Аделин миновала библиотеку, повернула к южному корпусу и остановилась у чёрного входа, спрятанного за колонной, куда почти никто не заглядывал. Она нагнулась посмотреть на замочную скважину.
Узкая щель в тёмном металле почти насмешливо поблёскивала в лунном свете.
– Да это же просто приглашение, – прошептала она, ухмыляясь.
Из кармана Аделин достала тонкую железку с загнутым комиком. Палец скользнул по краю, проверяя упругость.
Вздох, щёлк, и она аккуратно вставила инструмент в скважину, прислушиваясь к едва слышным щелчкам механизма. Поворот…второй…
Сухой, обнадёживающий щелчок. Замок поддался.
Стук сердца в груди стал громче. Аделин осторожно приоткрыла тяжёлую дверь. Та скрипнула, как будто возмущаясь незваному гостю, но её уже не остановить.
Запах архива ударил в нос: пыль, старый пергамент и легкий, затхлый холод времени. Девушка зажгла небольшую керосинку. Тёплое жёлтое пламя вспыхнуло, дрожащим светом выхватывая из темноты ряды шкафов. Аделин сделала шаг вперёд, прикрыв пламя ладонью, чтобы свет не выдал её случайному патрулю.
Она прошла вдоль первого ряда, вглядываясь в выцветшие надписи: «Отчёты за 1331», «Операции в Восточных лесах». Нет. Ей нежны данные десятилетней давности.
Аделин прошла дальше. Свет керосинки выхватывал номера, метки, хронологические таблицы, пока она не нашла то, что искала.
«Инцидент в особняке Левантеров»
Аделин замерла, держа находку в руках. Она села прямо на холодный каменный пол между полками и осторожно раскрыла папку. Внутри были страницы, покрытые мелким, аккуратным почерком, схемы, отчёты, описания, имена…
Она жадно вглядывалась в строчки, но ничего нового не видела. Все эти отчеты она уже читала. У Торина они тоже были. Это официальная версия событий в ее фамильном поместье.
Аделин разочарованно вздохнула и уже хотела закрыть папку, пока взглядом не зацепилась за инициалы, на которые раньше не обращала внимание. Под одним из отчетов была маленькая витиеватая подпись и две буквы: Д.Х.
Она застыла, сердце дрогнуло.
Д.Х.?
Дамиан Хальворт?
Нет. Это совпадение? Или…
Насколько возможно, что это ты?
В груди болезненно сжалось.
Аделин выдернула страницу из папки, стараясь не порвать бумагу, и сунула её во внутренний карман куртки, словно боясь, что кто– то может выхватить её прямо из рук.
Надо проверить.
Сравнить почерк и подпись.
***
Аделин провела в архиве больше времени, чем планировала. Утром глаза слезились и казались до жути тяжелыми. Ледяная вода душа обожгла кожу и помогла немного взбодрится.
Снаружи раздались церковные колокола, от которых Аделин вздрогнула.
Суббота.
Чёрт. Песнь Очищения.
Она, как и Торин, после случившегося в родовом особняке, больше не могла выносить эти проповеди. Каждое слово звучало, как насмешка.
Восхваление Охотников, воспевание их избранности, восторженные речи о том, какая это честь испытать благодать Господа и стать его клинком в этом тёмном, падшем мире...
Аделин скрипнула зубами.
Где же был этот Господь, где было его долбаное благословение, когда её родителей и брата прибивали к алтарю,
Когда их кровь стекала по святому камню, а глаза, полные боли и недоумения, смотрели в потолок, словно всё ещё надеялись на чудо?
Сколько раз она слышала, что свет всегда приходит в самый тёмный час. Только вот в ту ночь темнота осталась без света.
Наспех натянув форму и закрутив волосы в небрежный пучок, она вышла.
Церковь располагалась в самом сердце Академии. Тяжёлые дубовые двери уже были распахнуты, изнутри доносилось пение хора холодное, безжизненное и идеально выверенное.
Аделин вошла и сразу почувствовала, как на неё словно опустился ледяной покров.
Охотники в парадных мантиях стояли рядами идеально выпрямленные спины, закрытые глаза, сжаты руки на груди. За ними располагались студенты.
Свечи отбрасывали зыбкий свет, в котором витражи казались кровоточащими.
На возвышении стоял Верховный Проповедник седой и худощавый. Его голос звучал будто сыпавшийся песок:
– И был дарован клинок охотнику, дабы пронзить скверну, дабы разрубить плоть неверного, дабы явить волю Господню в мире, где мрак ищет трещины в вере…
Аделин стояла, не в силах повторить ни слова. Её губы остались плотно сжатыми, а взгляд опущенным. Слово за словом проповедь звучала, а в груди росла пустота. Аделин считала удары сердца, сжав кулаки. Она не могла дождаться, когда эта пытка закончится.
Как только прозвучали последние слова службы, Аделин резко развернулась и вышла, не дожидаясь ни прощального благословения, ни разрешения наставников.
Воздух снаружи оказался режуще– холодным, но даже он не смог остудить лихорадочное сердцебиение.
Резкое движение сбоку и что– то круглое пролетело в опасной близости от её лица, едва не задев кончик носа. Аделин, вздрогнув, молниеносно выставила руку. Огромное красное яблоко с глухим звуком прилетело ей прямо в ладонь.
– Реакция снижена, – лениво бросил знакомый баритон с оттенком насмешки.
Дамиан Хельворт стоял плечом небрежно опирался о дверной косяк, черные волосы трепал утренний ветер, а на губах играла полуулыбка.