– А я думал, что это мы возвращаемся, дружище. Ты ведь и меня вовлекла в это дело.

– Вовлекла – сильное слово.

– Как и самосуд.

– Ты теперь мой Робин? Не думаю, что тебе пойдет желтое трико.

– Нет, не так. Я – Бэтмен. Следовательно, Робин – ты.

– Но мне всегда больше нравился Джокер.

– Еще бы, у вас с ним много общего. Жуткие волосы, например.

– Дэн? – произносит Кирби, глядя из окна в темноту, заполнившую пустые парковки, заколоченные досками дома и разрушенную кирпичную кладку. Она снова щелкает зажигалкой, и от пламени ее лицо дрожит на оконном стекле.

– Да, детка?

– Ты все-таки Робин.

Они сворачивают в узкий переулок, который кажется совершенно пустым и странным даже в этом заброшенном районе. Тут-то Дэн и понимает, почему детектив Амато недоволен.

– Останови здесь, – говорит Кирби.

Дэн выключает зажигание, и машина подкатывает к старому, сильно покосившемуся деревянному забору.

– Это здесь? – Дэн оглядывает ряд заброшенных домов. Заколоченные досками окна, все заросло травой и сорняками. Всюду следы полного запустения и никаких следов человеческого пребывания, не то что тайного притона антикварной роскоши. Но сомнения Дэн старается держать при себе.

– Пойдем, – Кирби открывает дверцу и выбирается из машины.

– Погоди-ка. – Дэн наклоняется к водительскому сиденью и, делая вид, что завязывает шнурки, достает револьвер «дэн-вессон». Ему понравилось имя, а Беатрис оружие ненавидела. Как и саму мысль, что оно может понадобиться.

Он выпрямляется, и его ослепляет вспышка яркого заходящего солнца, отразившегося в переднем стекле.

– А мы не могли сделать это часов в одиннадцать утра солнечным деньком?