В двери поворачивается ключ.

Она нажимает на курок в тот самый момент, когда дверь распахивается. Но ублюдок успевает наклониться, и пуля задевает дверной косяк, расщепляя дерево. (Она прошивает 1980 год и просверливает окно дома напротив, застряв в стене, рядом с изображением Девы Марии.)

Выстрел на Харпера не производит ровно никакого действия.

– Дорогуша, а я как раз искал тебя. – Он достает нож. – А ты тут как тут!

Кирби скашивает глаза на револьвер, на долю секунды, чтобы посмотреть, нужно ли перезарядить или повернуть барабан. Шесть отверстий для патронов. Пять осталось. Когда она поднимает глаза, Дэн уже на середине комнаты. Прямо на линии огня.

– Уйди с дороги!

Дэн с силой швыряет кочергу, но более опытный Харпер закрывается рукой, и ему силой удара ломает кость. Харпер ревет от боли, но успевает полоснуть ножом Дэна по груди. Фонтаном брызжет кровь. В следующую секунду оба мужчины оказываются у двери. Она не заперта. Выбивая своей тяжестью прибитые доски, они вместе падают в другое время. Дверь захлопывается.

– Дэн!

До нее всего-то несколько шагов, а кажется, проходит вечность. Может, так и есть. Когда Кирби открывает дверь, она оказывается в том самом летнем вечере, откуда они пришли. Больше ничего и никого.

Дэн 3 декабря 1929

Дэн

3 декабря 1929

Крепко обнявшись, словно любовники, они скатываются по ступенькам переднего крыльца в холодное и темное раннее утро. Лежит снег, что очень странно. Дэн сильно ударяется о землю. Рывком колена сбрасывает с себя психа и на четвереньках, будто собака, передвигается вглубь улицы, стараясь удалиться от Харпера как можно дальше.

Вокруг творится какая-то чертовщина: на бывшем пустыре громоздятся складские помещения, и он решает постучать и попросить о помощи. Но видит на двери замок на тяжелой цепи. Окна забиты досками. А вот краска довольно свежая. Бред какой-то! Сочащаяся кровь, снег – притом что полчаса назад был июнь.

Из-за мокрой рубашки Дэн особенно остро ощущает холод. Кровь стекает по руке, капает с пальцев на землю и скатывается в яркие неровные бляшки. Теперь уже непонятно, откуда она идет: из раны на груди или из пореза на руке. Все тело окоченело и онемело. Ухватившись за перила, убийца поднимается на ноги, все еще держа в руке нож. Как надоел Дэну этот нож!

– Тебе конец, дружище, – ковыляет к нему по снегу Харпер.

У него нож, а у Дэна, конечно, никакого оружия. Он пытается подняться с колен, но руки скользят по снегу.

– Хочешь, чтобы было еще хуже? – Речь у мужика странная. Старомодная.

– Я не допущу, чтобы ты причинил ей вред еще раз.