– Что это?

– Не понимаю. Но я точно знаю, что все настоящее, – лукавит Кирби, которая сомневалась до самой этой минуты.

И до самой этой минуты думала, что, может, они все правы, и она действительно одержима навязчивой идеей, ей место в психушке, в палате с видом на парк через решетку. Какое облегчение – Дэн видит все своими глазами!

– А еще я знаю, что у тебя идет кровь. Дай мне пистолет.

– Невозможно, ты неуравновешенная, – отшучивается, хотя и не глядя ей в глаза, Дэн. Он проводит рукой по тисненым обоям, словно желая убедиться, что они настоящие. – Говоришь, он наверху?

– Был наверху. Три часа назад. Дэн, подожди.

– Что?

Кирби медленно и с трудом произносит:

– Я не могу идти туда.

– Хорошо.

Дэн делает шаг к гостиной, и у нее сердце замирает. «А если он сидит там и ждет?» Однако Дэн благополучно возвращается, держа в руке тяжелую черную кочергу. Достает пистолет:

– Оставайся здесь. Если он войдет, стреляй.

– Давай уже.

Дэн протягивает ей оружие. Оно намного тяжелее, чем она думала. Руки ходят ходуном.

– Следи за дверями. Держи двумя руками. Предохранителя здесь нет. Просто целься и стреляй. Только не в меня, хорошо?

– Договорились, – произносит Кирби дрожащим голосом.

Дэн начинает подниматься по лестнице, держа кочергу как бейсбольную биту.

Кирби прижимается лопатками к стене. Это как играть в пул: прицелиться, выдохнуть и сделать удар. «Я точно смогу», – думает Кирби с ненавистью.