– Пошли уже.

Кирби направляется через заросли травы к хлипкой зигзагообразной лестнице на задней стене дома. Он держит револьвер у бедра, чтобы его не увидел случайный прохожий. Хотя со случайным прохожим было бы спокойнее: абсолютная уединенность этого места сильно действует на нервы.

Кирби снимает пиджак и накидывает его на колючую проволоку, перекрывающую доступ к выходу на лестницу.

– Дай, я сам.

Дэн топчется ногами прямо по пиджаку, чтобы колючки согнулись, потом помогает Кирби перелезть. За ней подтягивается сам и сдергивает изрядно пострадавший пиджак.

– Ну и бог с ним. Купил его на распродаже, взял первый, который подошел по размеру. – Дэн понимает, что пытается словами замаскировать волнение. Особой болтливостью он никогда не отличался, но и таскаться ночами по заброшенным домам ему тоже не приходилось.

Они стоят на заднем крыльце. Зияющее окно словно приглашает в преисподнюю; в тусклом зеленоватом свете проступают следы полного разрушения: осколки, обломки, лохмотья. Будто краска со стен вся облупилась и усыпала мелким конфетти пол.

Кирби закидывает ногу на подоконник.

– Не волнуйся.

Кирби подтягивается и исчезает в окне. Буквально! Вот ее силуэт выделяется на фоне окна, а вот ее уже нет.

– Кирби!

Дэн устремляется к окну, хватается за подоконник и нарывается рукой на острый обломок непонятно как уцелевшего стекла.

– Вот черт, господи ты боже мой!

Кирби возвращается и хватает его за руку. Дэн спотыкается и вваливается вслед за ней внутрь.

Ничего себе!

Потрясенный увиденным, он застывает посреди гостиной. Ощущение точно после сильного удара: оглушен и ослеплен. Кирби помнит, как сама была ошеломлена.

– Пойдем, – шепчет она.

– Ты постоянно это повторяешь, – его собственный голос звучит низко и будто издалека. Он часто моргает. Кровь с ладони капает на пол, но Дэн ее не замечает. Камин отбрасывает неровные оранжевые пятна на доски пола в темном коридоре. Однако ни следа мертвеца, через которого ей пришлось перешагивать в прошлый раз.

– Дэн, очнись! Ты мне нужен.