Глава 50

Глава 50

Новая Зеландия. Теплая комната, из окна видно океан. Дом не ее, она тут временно. Волосы у нее все еще короткие, осветленные почти добела. Кожа загорелая, руки подкачанные. Она носит с собой фотоаппарат.

* * *

Сообщение от Дебби на автоответчике: «Возвращайся домой. Времени мало». Элис хотелось засмеяться. «Время еще есть, смотри сколько его у меня», – подумала она, но все равно села в самолет и пролетела в нем целый день – на целый день назад по времени – приземлившись раньше, чем взлетела.

Глава 51

Глава 51

Элис с Леонардом отпраздновали ее день рождения во всех ее любимых ресторанах: они ели димсамы в «Джинне Фонг» аж в Чайнатауне; пили вечерний чай в «Плазе»; ходили в «Озарение» за огромными порциями мороженого с сиропами и фруктами; ели простецкую толстую пиццу в «Уно», которую Элис втайне любила больше всех других; снова и снова ходили в «Папайю Грея»; ели тягучую пиццу со сползающим сыром у «Винсента и Тони»; ели лосося в «Барни Гринграс»; перепробовали все печенье в венгерской кулинарии; ходили в закусочную «Сити», где Леонард отпускал свою любимую шуточку о том, что он будет рыбу на пару, после чего они дружно принимались уминать бургеры с картошкой и запивать их молочными коктейлями; Леонард давал Элис глотнуть своей «маргариты» в баре «Люси», где они брали на двоих огромную порцию энчилады с сыром. Паста «пенне алла водка» в «Исоле». Иногда казалось жульничеством, что у Элис всегда день рождения и что всегда есть повод для торта и нестройного пения «С днем рожденья тебя» мимо нот. Это и было жульничество по отношению к любому другому дню или даже к следующему, но Элис было все равно, она всегда давала отцу допеть песню до конца. После парочки таких дней рождения Элис поняла, что возвращается по большей части только ради этих ужинов, ради нескольких часов, когда они с отцом или они с отцом в компании Сэм могут сидеть за столом, весело болтать ни о чем и быть счастливыми, просто находясь вместе.

* * *

Леонард всегда так радовался, когда она ему рассказывала. Это стало ее любимым моментом, не считая ужинов. Он каждый раз удивлялся, иногда подавался грудью вперед и довольно хлопал в ладоши. В течение жизни Элис представляла, как скажет отцу что-то такое, что приведет его в восторг, подарит настоящую, большую радость, – но пути вперед не было, только назад. Поэтому она раз за разом сообщала ему одно и то же, зная, как он отреагирует, зная, что это будет подарком для них обоих.

Глава 52

Глава 52

Было приятно пусть и на короткое время забыть о том, что все эти возвращения туда и обратно на самом деле не вели вперед, и воспринимать каждый день, неважно какого года, как новый, неотступно следующий за предыдущим. Ей словно и не нужно было заглядывать далеко вперед. У Элис никогда не было сложностей с тем, чтобы пережить один день и окунуться в следующий. Она понимала, что на самом деле все не так, но время от времени, когда она сидела в сторожке в ожидании будущего или прошлого, ей казалось, что она может делать это вечно, что никто никогда не умрет и что ее решения, какими бы они ни были, не имеют никакого значения, потому что утром она все равно их поменяет.

Глава 53

Глава 53

Бледная кожа Леонарда, закрытые глаза, прерывистое дыхание. Она могла его спасти, и она спасала, снова и снова исполняя волшебный трюк. Леонард молодой, Леонард смеется, Леонард пьет колу и курит сигареты. Леонард бессмертен, пусть и всего на день.

Часть пятая

Часть пятая

Глава 54

Глава 54

Прошло уже две недели со дня рождения Элис, каждое возвращение двигало ее жизнь на день вперед. Она уже привыкла к тому, что теперь ей сорок – это ведь просто цифра в самом-то деле, но все ее тело теперь скрипело куда сильнее, чем ей помнилось, а когда она вставала, ее колени похрустывали, как только что залитая молоком воздушная кукуруза. Если бы в ту ночь Элис просто поехала домой, если бы вызвала дорогое такси и дала водителю свой адрес, а не адрес отца, она бы просто проблевалась, отключилась и проснулась сорокалетней и опухшей. Одну вещь в своей жизни она так и не исправила. Она – не Заря, она даже не Брат времени. Если бы у ее жизни был слоган, то какой-то такой: «Вернись в прошлое и ничего не сделай!» У тех книг были счастливые концовки или, по крайней мере, утешительные, с каким-то конкретным исходом. С точкой в конце предложения. Проблемой Элис было то, что за точкой всегда следовало другое предложение.

Квартирка на Чивер-плейс была еще меньше, чем она помнила, – так всегда казалось после возвращения. В большинстве домов цокольные квартиры занимали весь этаж, и у них был выход во внутренний двор с лужайкой или, как в ее случае, – с закатанной в бетон площадкой; но хозяйка дома разделила его так, что под сдачу осталась лишь одна большая комната с кухонным уголком вдоль стены и двумя дверями: одна вела в кладовую, а другая – в ванную. На ее рабочем месте, которым служила половина маленького кухонного столика, высилась гора бумажек, которые грозили в любую секунду лавиной сойти на пол. Ботинки Элис, которые должны были обитать на своей маленькой подставке для обуви у двери, валялись посреди комнаты, словно домовые эльфы устраивали на них гонки.

Элис перевернулась на бок. Мелкая собачка, которую держала старушка из соседнего дома, любившая заседать на крыльце и болтать с прохожими, зашлась лаем – верный признак того, что приближается почтальон. Эта доисторическая такса была настолько старой, что уже не могла преодолеть ступеньки самостоятельно и каждый раз надрывно лаяла, когда хотела оказаться в том месте, до которого не могла добраться. Кровать Элис представляла собой матрас из интернет-магазина, который рекламировали в метро, на скрипучем икеевском каркасе. Она не испытывала недовольства собственной жизнью, она не была несчастна. Все было в порядке. Она была здорова, у нее были друзья, работа и вполне пристойная половая жизнь. У нее были бонусные баллы в «Сефоре», и она никогда не покупала ничего на «Амазоне». Она всегда ходила в магазин со своей сумкой. Она не умела водить, а если бы умела, ездила бы на электрокаре. Она голосовала всегда, даже на выборах в городской совет и сенат штата. У нее был пенсионный счет, каждую пару месяцев она полностью закрывала все свои кредитки. И все же Элис не могла найти вокруг себя ничего такого, что делало бы ее по-настоящему счастливой. Во взрослой жизни ведь должны быть свои плюсы, разве нет? Ведь это то самое время, когда твоя жизнь принадлежит только тебе, когда никто не решает за тебя.

Элис пошарила по кровати в поисках телефона и обнаружила его под подушкой, разряженным практически в ноль. Еще только восемь утра, но Сэм точно уже на ногах.

– Привет, – сказала Элис.

– Приве-е‑ет, лапуля. С прошедшим! Прости, я сейчас просто неуловимая какая-то, у меня все вверх дном, – затараторила Сэм. У нее всегда все было вверх дном. Откуда-то издалека доносились крики и гундеж. Элис представляла себе дом Сэм как поле боя с засадами на каждом шагу.

– Можно я приеду? Я знаю, что ты вся в делах, но можно? Просто потусуюсь с вами. – Элис с тоской вспомнила витой телефонный шнур в своей комнате на Помандер-уок и то, как краснел передавленный им палец.

– То есть ты сама хочешь приехать сюда, в Джерси, чтобы потусоваться с моей семьей? – с сомнением переспросила Сэм. – Не смею тебя отговаривать и буду очень рада. Я бы, конечно, предпочла тусовку без детей и с выпивкой, но как скажешь, крошка.

– Приеду, как только вспомню, как до вас добраться, – ответила Элис и отключилась, чтобы посмотреть на карту.

Все оказалось не так сложно: Элис добралась до Джей-стрит, пересела на другую ветку, доехала до Пенсильванского вокзала и там села на пригородную электричку до Джерси, почти как метро, но не совсем. Элис нравились долгие поездки в электричках. Читать она была не в настроении – она целых двадцать минут протаращилась на свою книжную полку, так и не решив, чего ей хочется: хеппи-энда, научной фантастики или чьей-нибудь смерти на первой же странице, – поэтому она включила свой любимый подкаст «Шипперство не грех». Слоган гласил, что это «именно то, ради чего и придумали интернет». Заявление, пожалуй, сомнительное, но Элис он все равно нравился: каждую неделю двое ведущих вспоминали разных вымышленных персонажей, у которых не было канонической любовной линии, а потом сорок минут трепались о том, почему ее нужно было придумать, какой она могла бы быть, и все в таком духе. Шерлок и Ватсон, Хэмиш и Эффи Тринкет, Пес и Санса Старк, Джоуи и Фиби, Шелдон и Пенни. Элис не всегда разделяла выбор ведущих и часто сомневалась в том, что из этого бы что-то вышло, но ребята всегда вели шоу с огоньком, и поэтому она не пропускала ни одного выпуска.

– Ладно-ладно, – сказала Джейми, одна из ведущих, когда отыграла подводка. – Я долго этого ждала. Сегодня у нас будет немножко олдскульный выпуск, хотя и не самый.

– Сегодня мы будем говорить о двух книгах культового писателя Леонарда Стерна «Братья времени» и «Заря времени». Джейми, скажи, что делает писателя культовым и значит ли это, что вокруг него в буквальном смысле образуется культ? – подключилась соведущая, Ребекка.

С Леонардом всегда было так, он вечно возникал из ниоткуда. В вопросе «Своей игры», в ответе на кроссворд. Он даже попал в серию «Симпсонов», где подрался с владельцем магазина комиксов из-за какой-то коллекционной фигурки «Братьев времени». Большинству людей было знакомо его имя, а если нет, они в любом случае слышали о «Братьях времени», что здорово помогало Элис в школе, когда дело доходило до новых друзей. Ей даже не нужно было ничего говорить: новости о ее знаменитом родителе разлетались со скоростью света. Только окончив колледж, Элис обнаружила, что эта порочная практика в конечном счете не подарила ей ни одного настоящего друга.