Две молоденькие девушки – с виду студентки – стояли, привалившись к обшарпанной заброшенной телефонной будке, и собирались не то поцеловаться, не то наблевать на тротуар.

– Како-о‑ое платье. Отпад! – воскликнула одна, Элис улыбнулась в ответ. Женщины могли сказать ей что угодно – она всегда улыбалась им в ответ. Если бы это сказал мужчина, она бы поморщилась и перешла улицу. В руке зажужжал телефон – эсэмэска от Томми. «Ты где, блядь?» Она пропустила и несколько предыдущих посланий. «Элис, ты где? Время говорить тост». Элис представила, как его лицо каменеет от гнева. Разве она вообще когда-нибудь видела, чтобы он злился? Элис не припоминала, чтобы в школе он хоть раз выходил из себя. Завалил выпускные экзамены из-за двух неправильных ответов? Получил «пару» за профильный экзамен? Не прошел в университетскую бейсбольную команду? Они все существовали в таком плотном пузыре, что реальным проблемам было в него не пробиться. Разумеется, у богатых случались проблемы – родители Томми были холодными и безразличными, его бабушка не чуралась пропустить стаканчик, все остальное надежно скрывалось где-то в глубине, – но Элис даже не представляла, какое выражение принимает лицо Томми в минуты гнева: огорченное или разочарованное, выпускает ли он пар наружу или держит все в себе. Нужны годы, чтобы выучить все это и понять, какие привычки и повадки со временем закальцинируются в типичные черты. С одной стороны, Элис была счастлива оказаться на этом этапе отношений: скучном, как горное плато. И дети у них уже есть. Она прибавила темп, труся по Амстердам-авеню так быстро, насколько позволяли спадающие с ног мюли. Перья на платье щекотали подмерзшие икры.

Через два дома от угла Амстердам и Восемьдесят пятой, в крошечной лавке, где раньше располагался тибетский магазинчик со всякими бусинами и украшениями, обитала гадалка. Половину витрины занимал огромный силуэт стеклянного шара. Внутри помещение было обставлено так, что посетитель был вынужден занять одно из двух мягких кресел, стоящих у самого окна, на виду у прохожих. Другое кресло занимала молодая женщина с бровями-ниточками. Выражение неизменного удивления плохо вязалось с принятым образом гадалки, но Элис все равно остановилась.

Женщина неспешно поднялась, словно будущее вполне могло подождать. Затолкала телефон в задний карман и распахнула дверь. Вблизи обстановка выглядела еще более прозаично. Где-то за хлипкой стенкой по телевизору шел «Закон и порядок».

– Хочешь узнать будущее?

– Сколько стоит? – спросила Элис.

– Двадцать за ладонь, двадцать пять за натальную карту, таро пятьдесят. За все вместе девяносто. – Женщина окинула ее взглядом с ног до головы. – Красивое платье.

– Ясно, поняла, – ответила Элис. – Давайте что побыстрее. – Протиснулась мимо хозяйки, плюхнулась в кресло, что стояло чуть подальше от окна, и пристроила книгу на коленях.

Женщина протянула руку, Элис последовала ее примеру. Откинув назад хвост, гадалка притянула ладонь Элис поближе.

– Когда у вас день рождения? – спросила она.

– Вчера был, – ответила Элис, с трудом поборов желание спросить, настоящая ли она гадалка.

– Вчера? – воскликнула та. – С днем рождения!

– Спасибо. Странный день рождения.

Женщина осмотрела ладонь Элис со всех сторон, держа ее в руках, как самую хрупкую вещь на свете.

– Солнце в Весах, Луна… в Скорпионе?

– Понятия не имею, – сказала Элис. Это было похоже на заключительный этап маникюра, когда все ногти подпилены, заусенцы срезаны и кто-то несколько минут просто держит тебя за руку.

– Вы знаете, во сколько вы родились? Где и в каком году?

– Где-то часа в три дня. В 1980‑м. Здесь, на Манхэттене.

Женщина улыбнулась, явно гордясь собой.

– Луна в Скорпионе. Я тоже родилась в восьмидесятом. В марте. Какая больница?

– Рузвельта.

Элис представила родителей в родильной комнате. Как отец сотню раз держал ее мать за руку, прикладывал ей ко лбу прохладную влажную салфетку, а потом видел, как красное, мокрое тельце Элис выскальзывало прямиком в руки врача. Почему Леонард возвращался именно в тот день, а она возвращалась в ту дебильную вечеринку, когда она напилась, проблевалась и просто была обычной унылой девчонкой, как, в общем-то, и в любой другой день ее подросткового бытия. В обоих случаях выбор явно был неудачным. У Леонарда было много улетных дней, куда более ярких, чем когда-либо выпадавшие ей.

– Это неважно, просто интересно стало. – В неоновом свете розового шара лицо женщины отливало красным. Поработай она с освещением, подумала Элис, дела у нее точно пошли бы лучше, особенно учитывая, что сегодня в Верхнем Ист-Сайде все хотели, чтобы и кабинет дантиста, и коворкинг были похожи на шоурум дизайнерского бюро. – Работает это так: вы задаете вопрос, я на него отвечаю. По ладони, по знаку зодиака и, раз уж у вас день рождения, карту тоже достану. Сейчас закройте глаза, три раза глубоко вдохните и сформулируйте вопрос. Я не могу ответить на вопросы о других людях. Типа «изменяет ли мне мой парень?». Придумайте вопрос в формате «почему» или «как». Понимаете?

Элис сделала, как было велено. У нее только и было что куча вопросов. Я действительно хочу быть женой Томми? Я хочу детей? Как мне спасти отца? Что мне делать с моей жизнью? И вообще, с какой жизнью? У меня есть работа? Моя другая жизнь, она лучше? Как мне узнать, какую выбрать? Каждый вопрос позорнее предыдущего. Она не могла произнести вслух ни одного из них, даже абсолютной незнакомке. Ее грудная клетка вздымалась и опускалась в унисон с дыханием гадалки. Элис сделала еще один дополнительный вдох и решилась. Открыла глаза.

– Как мне узнать, что я живу ту жизнь, которую нужно?

Женщина отпустила руку Элис и потянулась за колодой карт. Положила ее перед Элис. «Снимите, – сказала она. – И еще раз. А теперь возьмите верхнюю карту». Элис перевернула карту. Мальчишка в цветастом наряде с узелком на палочке стоит на краю обрыва, будто вот-вот сорвется вниз. Внизу крупными буквами написано: «Дурак». За пятками мальчишки охотится маленькая белая собачонка, видимо, пытаясь предупредить об опасности, в руке он держит розу.

– Не очень обнадеживает, – заметила Элис.

Женщина откинулась в кресле и рассмеялась.

– Колода вас услышала. Видите? Людей всегда сбивает с толку слово «дурак», но эта карта не о том. Если человеку выпадает «Смерть», это не значит, что он скоро умрет, а если выпадает «Дурак», это не значит, что он кретин. Давайте я вам расскажу. «Дурак», он же «Шут», идет в колоде под нулевым номером, это значит, что он всегда начинает с ничего, с абсолютной невинности, с чистого листа. Это мы, все мы – Дурак всегда в начале пути. Он не знает, что его ждет. И никто из нас не знает, так? Его может отвлечь собака, он может остановиться, чтобы сорвать еще один цветок, он может свернуть с пути – ему известно лишь то, что он видит. – Она провела пальцем по углам карты. – Над ним голубое небо. Облака. Он в самом начале пути. Это может быть новое начало или перемены. Ему нужно лишь помнить о том, что его окружает. Его меняет сам путь. Все зависит от того, какую именно сторону жизни вы имеете в виду. Кто-то приходит и хочет узнать о любовных делах – здесь «Дурак» может указывать на новую любовь, свежее чувство, кто-то спрашивает о работе, карьере, о деньгах – в этих сферах «Дурак» тоже означает новые возможности.

– А собака? – У Элис закружилась голова. – Это типа какое-то тотемное животное?

– Ой, тотемные животные – это вообще отдельная тема. Собаки преданны. – Женщина звонко свистнула, и на пол откуда-то выкатился крошечный шерстяной комок. Она нагнулась и подняла его на колени. – Это пес, но в то же время не просто пес. Этот пес – мой защитник, моя стена. – Пес, вылитый Тотошка, встал на задние лапки и протянул морду к хозяйке. Гадалка подставила ему щеку, а потом осторожно опустила песика на пол. – Вот что такое пес. И у вас есть свой. Друг или родственник. Может быть, даже не один. Кто-то, кто стремится вас защитить, кто всегда на вашей стороне. Вы должны прислушиваться к своему псу.

– Понятно, – сказала Элис.

– И кроме того, «Дурак» – это старший аркан. Он не говорит о повышении или о том, не зря ли вы когда-то что-то ляпнули. Он про более значительные события.

– Куда уж значительнее, – пробормотала Элис.

– В целом эта карта говорит о том, что вы не знаете, что вас ждет, и порадуетесь, когда это случится. Что бы это ни было. Я слушаю один подкаст, «Вселенная – твой босс», знаете такой?

Элис отрицательно покачала головой. Пес, цокая когтями по линолеуму, подбежал к ней и принялся обнюхивать ее руку.

– Классный, послушайте. Там ведущая в конце выпуска всегда говорит: «Радость грядет». Мне кажется, это цитата из какой-то книги или откуда-то еще, не знаю. Но она повторяет это каждую неделю. Радость грядет. Вот это «Дурак». Просто смотрите по сторонам и старайтесь ее не пропустить. А еще постарайтесь не оступиться.

– Вы так говорите, как будто это легко, – ответила Элис. У нее запищал телефон. Она достала его из кармана. Сработал «Локатор» – Томми пытался отследить ее местоположение. Она могла его понять. Она вышла за него молодой, он ее школьная любовь. Они никогда не расставались. Элис задумалась о том, каково это – всю жизнь заниматься сексом с одним и тем же человеком. Похоже на пережиток тех времен, когда средняя продолжительность жизни не превышала тридцати пяти. – Мне пора идти. – Элис поднялась и обняла женщину. Ее это, похоже, нисколько не удивило.