Часть четвертая

Часть четвертая

Глава 44

Глава 44

Проснувшись в собственной постели на Помандер-уок, Элис прекрасно осознавала, где она, какой сейчас год и где ее отец. Вставать сразу она не торопилась, а вместо этого хорошенько потянулась. С противоположной стены на нее взирали Итан Хоук и Вайнона Райдер, и Элис нехотя пропела несколько строк «Моей Шароны»[23]. На животе у нее, свернувшись калачиком, лежала Урсула.

– Ты самая лучшая кошка на свете, – сказала ей Элис. Урсула поджала лапки и, не открывая глаз, перевернулась на спину. Элис поняла намек и ласково почесала ее мохнатое пузо.

Все происходящее не имело ничего общего с «Пегги Сью». Там был внезапный обморок и похожая на сон галлюцинация, все это даже не случилось по-настоящему. «Назад в будущее» все это тоже напоминало слабо: она не могла уничтожить, а потом восстановить собственную жизнь или наблюдать за собой со стороны. Это даже не было похоже на «Братьев времени» или «Зарю времени». Там герои всю дорогу разыгрывали сюжет, двигались из точки А в точку В. Элис никогда не сказала бы этого Леонарду, но почему его персонажи всегда так много на себя берут? Откуда взялась эта мода на книги о подростках, раскрывающих преступления? Юные фанаты кей-попа заколачивали деньги, боролись со злом на просторах интернета, но это не одно и то же. Элис хотела поговорить с отцом о «Заре времени», но не могла. Он ее еще не написал.

Нет, в этот раз она справится лучше. К черту вечеринку, к черту подготовительные занятия – все это не имеет значения. Он бросил курить – уже хорошо, значит, она может это повторить. Теперь она хотела убедиться, что он начнет заниматься спортом, не будет игнорировать врачей и вообще будет следить за собой. Еще важно, чтобы они с Сэм сказали то, что сказали тогда в кафе-мороженом. Если Сэм этого не скажет, Леонард не напишет книгу. И теперь она знает, что времени у нее немного. Опять это слово. Неудивительно, почему о времени написано столько песен и книг, снято столько фильмов. Время куда больше, чем просто часы и минуты, но теперь Элис понимала, как много значат все крошечные моменты, собранные вместе. Она чувствовала себя ходячим мотивационным плакатом. Как ты проводишь свой день, так ты в конечном счете и проводишь свою жизнь. Она не подросток-детектив, нет. Она ученый. Кулинар. Сколько нужно добавить вот этого и сколько того? Что бы ни получилось, она увидит результат утром. Проснуться в Сан-Ремо было дико, но вместе с тем забавно, хоть и попахивало вуайеризмом, почти как пройтись по комнате смеха и увидеть, как устроена жизнь с другой стороны. Практически все можно переиграть. Не то чтобы Элис могла выбрать, какую жизнь ей прожить: модели «Виктории Сикрет» или физика-ядерщика, – но она могла направить их с отцом по какому-то пути, а если вдруг окажется, что они свернули не туда, то она всегда может все исправить.

– Эй, именинница, ты там проснулась? – донесся из коридора голос Леонарда. Элис услышала, как он потоптался там, достал что-то из кладовки и побрел в ванную. Дверь за ним со щелчком закрылась, включилась вытяжка. Элис никогда особенно не любила свои дни рождения – из-за гнетущего ощущения, что ты просто обязан хорошо провести время, но она знала, что этот точно будет классным. Урсула спрыгнула на пол и принялась играться с резинкой для волос, подбрасывая ее лапкой. Элис откинула одеяло и опустила ноги на знакомые горные хребты из одежды – в этот раз, может, и не Анды, а итальянские Альпы, но все равно горы как ни крути. На ней все так же была желтая футболка с «Сумасшедшим Эдди». Элис обхватила себя руками и улыбнулась.

Леонард постучал в дверь и приоткрыл ее.

– Ты в пристойном виде? – спросил он.

– А когда было иначе? – ответила Элис. – Все нормально, заходи.

Дверь распахнулась и стукнулась о тонкую стенку, разделявшую их спальни.

– Итак, что у нас на повестке дня? – спросил Леонард. В руке он держал банку кока-колы.

– Ты что, пил колу, пока чистил зубы? – Элис встала и забрала у него банку. – Мы идем на пробежку. Ну, или хотя бы на прогулку. На прогулку с небольшой пробежкой. А потом мы пойдем обедать в «Папайю Грея». Я не пойду на подготовительные сегодня, никто все равно не заметит. Как тебе такая повестка? – Не дожидаясь ответа, Элис унесла банку с колой на кухню и вылила ее содержимое в раковину.

Глава 45

Глава 45

Чивер-плейс. Одна. Подарок от Серены: маленький мешочек с кристаллами и целая скатерть с наставлениями о том, как ими пользоваться.

* * *

Мелинда собирает вещи в кабинете. Элис грозится уволиться. Попытка – не пытка. Она все равно не узнает, чем все закончится, но это было неплохое упражнение.

* * *

В ее комнате на Помандер-уок стоит беговая дорожка, в морозилке лежат овощи. Пепельниц нет. Холодильник забит колой без сахара.

* * *

Дебби у постели Леонарда. Изменений нет.

Глава 46

Глава 46

Элис всегда следила за тем, чтобы Сэм рассказала Леонарду о своей идее, даже когда разговор совсем к тому не шел. Элис нравилось, когда он жил полной жизнью, не такой одинокой, поэтому она всегда придумывала выход, чтобы заставить Сэм говорить, и, когда она говорила, в глазах Леонарда всегда загоралась та же самая лампочка, снова и снова.

* * *

Элис и Сэм нарядились в анимешные костюмы, которые смастерили из того, что нашлось в шкафу у Элис, и на конвенции строили глазки Барри Форду. Они не позволили ему распускать руки и пригрозили вызвать полицию, когда сказали, сколько им лет.

* * *

Она снова занималась сексом с Томми, просто потому, что ей хотелось. В его спальне в квартире его родителей. В перерыве между обедом и ужином, пока они были за городом. У него на стене висел аккуратно приколотый кнопками постер с «Нирваной», а рядом с ним – постер с «Феррари». И в этом была вся проблема.

Глава 47

Глава 47

Чивер-плейс.

* * *

Вместо Барри в рекламе витаминов «Центрум» – Эндрю Маккарти.

* * *

Рабочий день. Элис пришла в Бельведер, и оказалось, что теперь она одна сидит в кабинете Мелинды, а вещей Мелинды там нет. Она крутанулась в кресле и выглянула в окно. Томми Джоффи с женой опять в списке. Элис даже стало жаль его, навечно застрявшего в Сан-Ремо, все такого же до смешного везучего, каким он был всю свою жизнь, но потом она вспомнила постер с «Феррари».

* * *

Лондон у стойки. Дебби у постели. Леонард бледный, без сознания.

* * *

Она может лучше. Она может сделать больше.

Глава 48

Глава 48

Существовали закономерности: если Элис спала с Томми и говорила ему что-то определенное вроде «женись на мне» или даже «теперь ты мой парень», то она вполне могла рассчитывать проснуться на следующий день в Сан-Ремо. Находиться там ей нравилось не больше, чем в своей студии. Дети всегда оказывались очаровашками, но они не имели к ней никакого отношения. Томми всегда оказывался красавчиком, но и он тоже в определенном смысле не имел к ней отношения. Закономерность сложно было сломать – ее тело словно само стремилось повторить то, что уже делало прежде, и Элис приходилось насильно выталкивать себя из колеи. Миру не было совершенно никакого дела до ее поступков, она не питала иллюзий на этот счет, но, очевидно, существовала какая-то космическая инерция, которую ей приходилось преодолевать. Она вспоминала слова Мелинды о том, что все имеет значение, но ты всегда можешь передумать. Мелинда говорила не о путешествиях во времени, Мелинда никогда не говорила о путешествиях во времени, потому что она была разумной, практичной женщиной, но это был хороший совет. Жизнь складывается из множества мелких деталей, но детали всегда можно переставить.

* * *

Иногда что-то менялось значительно, а иногда совсем чуть-чуть. Иногда Элис снимала другую квартиру, ту, которую она даже могла припомнить, – от которой в свое время отказалась из-за слишком низких потолков, или из-за дурацкого туалета с приступкой, или из-за четвертого этажа.

* * *

Элис подумывала взять с собой Сэм, но в итоге отказалась от этой идеи, на случай если в сторожку до кучи встроен режим «Чумовой пятницы» и на входе они поменяются телами или вообще взорвутся.

* * *

Иногда ей просто хотелось свежего бейгла из кофейни своего детства, еще горячего, такого, что не удержать голыми руками. Иногда ей нужно было просто пройти мимо и почувствовать их запах. Детство – это причудливая смесь людей, мест, запахов, рекламных плакатов на автобусных остановках и джинглов на местном радио. Элис возвращалась не только к отцу, она возвращалась к себе самой, к ним обоим вместе. К тому, как лязгает калитка на Помандер-уок; к шелесту метлы, которой Романсы сметают листья с дорожек.

* * *

Иногда она никому ничего не говорила – ни Сэм, ни Томми, ни отцу. Такие путешествия нравились ей больше всего. Она просто забиралась в собственную шкуру и наблюдала за всеми вокруг. Сродни походу в зоопарк, где можно перелезть через любую ограду и вплотную подойти к любому льву, к любому слону, к любому жирафу. Ничто не могло причинить ей вреда, потому что все это было временно. Все, что ей нужно было сделать, – это продержаться до конца дня.

Глава 49

Глава 49

Элис побрилась налысо машинкой Леонарда, которой тот подравнивал бороду. Она много раз об этом думала, но ее всегда пугали долгоиграющие последствия. После этого они с Сэм прыгнули в метро, доехали до Кристофер-стрит и прошли несколько кварталов, пока не наткнулись на какой-то убогий тату-салон. Элис попросила набить ей кита, такого же, как в Музее естественной истории, а Сэм все восторженно вздыхала, уперевшись локтями в черную кушетку из кожзама, пока иголка тыкалась Элис в плечо. Она пропустила все, кроме обеда и ужина с отцом, и отправилась спать абсолютно счастливая, перепачкав подушку кровью, подтекающей из-под повязки.