– А есть варианты? – проворчал маэстро Салазар и первым двинулся вперёд, нервно припечатывая булыжники каблуками сапог. – Ну ничего! Если этот пройдоха заставил нас ходить кругами, живьём с него шкуру сдеру! Дохлого осла ему ушли, а не наши денежки!

Вскоре улица перешла в пологую лестницу с широкими ступенями, ограниченными гранитными бордюрами и замощёнными уже опостылевшими речными голышами. Мы поднялись по ней, и я указал на арку бокового прохода.

– Полагаю, нам сюда.

Лицо Микаэля разгладилось, он перестал играть желваками, даже дурашливо поклонился, пропуская меня вперёд.

– Прошу, магистр!

Небольшой дворик оказался неожиданно уютным, в нём зеленели два чахлых деревца, а вдоль стен по обе стороны от крыльца тянулись длинные клумбы; росли цветы и в вывешенных за окна деревянных ящиках. В тенистом углу стоял круглый столик и несколько плетёных стульев.

Я стянул шляпу и принялся обмахивать раскрасневшееся лицо; близился самый длинный день года и солнце припекало просто нещадно. Микаэль и вовсе не счёл зазорным умыться, подставив сложенные чашечкой ладони под струйку воды, бежавшую из вмурованной в стену трубы. Потом ещё и напился и продекламировал, вытирая руки об одежду:

– Опять ты всё опошлил, – вздохнул я, выставил саквояж на столик под деревьями, раскрыл его и привёл в боевое положение курки уложенных поверх вещей пистолей, прижав кремни к боковинам стальных кругов, но распихивать оружие за ремень пока что повременил.

– Неужели это действительно необходимо? – поразился Уве.

– Мы не с библиотечным воришкой беседовать идём и не с торгующим из-под полы сомнительными сочинениями переписчиком, а с подозреваемым в предосудительных связях с чернокнижником! – напомнил я, закинул ремень саквояжа на плечо и двинулся к парадному входу.

Там был закреплён кованый молоточек, но стучать им о медную пластину не пришлось, поскольку никто из местных обитателей не удосужился ни задвинуть засов, ни запереть дверь на ключ. От лёгкого нажатия она с лёгким скрипом приоткрылась, и мы прошли в полутёмный холл, где пахло сыростью и пылью. В не слишком-то просторной комнате не оказалось ни единой живой души, лишь со второго этажа доносились чьи-то негромкие голоса.

– И где нам искать профессора? – тихо, едва ли не шёпотом спросил Уве.

– Сейчас узнаем, – спокойно произнёс Микаэль и двинулся к лестнице.

Мы уже начали подниматься, когда наверху показались два местных обитателя. Один – средних лет сухопарый мужчина в неброском платье с худым лицом аскета что-то оживлённо говорил спутнику и начал спускаться, не обратив никакого внимания на появление в доме незнакомцев. А вот его собеседник замер на верхней ступени как вкопанный.