Закрыв глаза, я глубоко вздохнул. Сейчас, сказав правду, дав отпор отцу, я почувствовал это в воздухе. То, что оставила здесь Литэя Алирант. Силу, смелость, решительность. Больше не было сомнений, что мне делать дальше. Я поклонился отцу за жизнь, что он мне дал. Ариану за ту дружбу, что я не смог сберечь, и даже Ною, что заставил взглянуть правде в глаза и осознать, что же я натворил. Развернувшись, я покинул зал и дворец, понимая, что уже никогда не вернусь сюда. Живым точно.

Позади кричал Ариан. Он приказывал вернуться. Кричал отец, но я не вслушивался в его речи. Обращаясь к святым мученикам, я просил прощения за то, что натворил я сам и мой род, и собирался кровью смыть этот позор и ужас.

Ариан

В огромном дворце, где было полно народа, я медленно осознавал свое одиночество. Такое я испытывал, когда погиб отец, а мама слегла от болезни. Тогда ко мне пришел Леон и наполнил жизнь шумом, движением, силой. Он стал первым, кому я доверился, рассказал о своих планах и целях и, получив отклик и поддержку, сам стал сильнее и увереннее. А сейчас?

Перед лицом маячили спины уходящих: Леон, Олессия, Мила, Седрик. А в открытые двери заглядывали люди, от которых меня тошнило. Их алчность, корысть, желание использовать других зловонием вплывали в зал и выворачивали меня наизнанку. Раньше мне было забавно использовать их, стравливать друг с другом, а сейчас хотелось только выгнать подальше. Но они здесь, а те, кого я хочу видеть рядом, ушли. После того как я замолчал, осознав, что Седрик не вернется, герцог Мирославский настороженно оглядел меня с ног до головы и аккуратно начал прощупывать мое настроение.

— Ваше Величество, Седрик все не так понял. Семья Мирославских всегда была верна короне. Возникло недопонимание.

— О нет, — бывший королевский казначей задумчиво протянул, изучая герцога. — Вы никогда не были верны короне. Ни Регенту, ни нынешнему королю. Я лично видел и слышал, как вы клялись малентау в своей верности, и тот пообещал, что снимет с вас проклятье единственного наследника и посадит на престол. Но, знаете, ни одному темному не под силу снять это проклятье. Только Алирантам.

— Вы врете! Для чего вы возводите на меня такую напраслину?

— Напраслину? — Винз хмыкнул и покачал головой. — То есть не вы заново женились? И каждый вечер вы пытаетесь зачать нового наследника? Но столько лет прошло, а наследника так и нет. Неужели до вас еще не дошло, что Седрик останется вашим единственным сыном и единственной возможностью продлить род?

Они продолжали играть свои роли, заставляя меня встать рядом с ними, отреагировать на их речи. Только на тело и душу опустилась пустота. Светлый обруч у меня в руках продолжал жечь пальцы. Олессия швырнула его и, казалось, попала им не в руки, а в самое сердце, разбив его на осколки. И сейчас они приносили тупую боль, которая делала неважным все остальное. Не прорыв Воронят, не предательство герцога. Мне больше не за что было сражаться.