Ева берет мел, смотрит на свои пальцы, покрытые белой пылью, и на исписанную стену.

Произносит вслух:

– Глеб убийца? Где его записи? Почему вы не включаете мне их? Кого он убил?

Поджимает губы и старается удержать нарастающую тревогу.

– А Еся? Да, он трус, но хороший парень. Что он делал в игре?

Ева вычеркивает их имена и смотрит в камеру, но ответа не ждет и продолжает:

– Ты же на это мне намекаешь, когда трубишь, что меня никто не ищет? Да? Ты считаешь, что Глеб, Еся и Мила, да вообще все, меня предали. Что всем на меня плевать. Но знаешь что? Я тебе не верю! Не верю! Они не такие! Ты ни черта не знаешь ни о ком из нас! Ты специально это говоришь, чтобы я сдалась. Ты просто больной псих. А может, вас там целая компашка психов? Вы там, на своих Островах, совсем все с ума посходили? Вам все мало? Мы для вас уже не люди? Но я отгадаю, черт возьми, твои загадки. Я дам тебе ответы. Верные ответы. Хотя как узнать, кто убийца, когда не знаешь, кто жертва? Может, я жертва? Или мы все жертвы? Или все убийцы? Нет. Я никого не убивала. Никогда.

Ева останавливает монолог и опускает глаза на свои руки, теребящие мелок. Она продолжает размышлять. Записей Гора и Леи ей еще не включали. Информацию дают по крупицам, поэтому понять, кто из них убийца, сложно. А самые очевидные варианты – Алекса, Сергея и Агату – она уже предлагала и провалилась.

Но если Лея заодно с организаторами, то почему ее фотография висит на стене? Опять обманка? Ловушка? Или она была вынуждена им помогать?

«Ох, Лея, надеюсь, ты выжила».

– Эй ты, она тоже в подвале, да? У вас здесь подземная тюрьма? Скажи! Она жива или вы убили ее за попытку помочь нам?

Никто не отвечает.

Ева ходит от стены к стене, продолжая рассуждать про себя. Она то и дело останавливается и смотрит на листы. Нервно поглаживает фотографии.

«Как же я хочу, чтобы ты смог спастись, Еся. Хотя бы ты».

От безысходности бьет кулаком по стене. Отворачивается от фотографий и резким движением стирает слезу, катящуюся по щеке, словно это кислота, которая обжигает кожу.

Ева опять начинает расхаживать по комнате и мусолить свои мысли, теребить догадки и идеи, которые разрозненно возникают в голове:

«Глеб, Гор и Лея – о них ничего не известно.

Еся. Уверена, он ни при чем. Но его отец – островитянин. Это единственная зацепка. И то, что он из Третьего.

Мила. Глупышка, которая мечтает, чтобы кто-то взял ответственность за ее жизнь на себя. Мама бы назвала ее плохим словом. А как еще назвать девушку, которая спит с мужчиной за деньги, да еще и позволяет ему все? И она не вызвала лекарей и охрану, не помогла той девушке. Но сбила-то ее не Мила. Могла ли Саша быть той девушкой? Что тогда она делала в Третьем, если жила в Пятом?