На этих словах сквозь невозмутимо дерзкие речи Духа прорвалось немного упаднической скорби. Похоже, и Духу было больно. Но в его излияниях звучали и безбрежные отвага и решимость, словно он, прекрасно понимая, что все тщетно, продолжал действовать, не желая признавать поражение. Я ощутил в Духе врожденный талант настоящего целителя. Он был готов пытаться и дальше. «Если я не сойду за больным в преисподнюю, то кто же это сделает?»

– Но ведь, по сути дела, болезнь как была, так и останется. – Я понимал, что это был еще более глубокий уровень в отношениях между врачом и пациентом. Во всей неопределенности Космоса, по-видимому, хотя бы это было определенным.

Жизнь вовсе не была лучше Космоса. Однако жизнь требовала от нас возомнить себя бунтарями против Космоса, способными противодействовать лечению, добрыми молодцами, готовыми расщеплять камни яйцами. Не было ли такое положение дел свидетельством того, что Космос болен?

Меня посетили мрачные мысли о тщетности существования в материальном мире. Возникло ощущение, что не стоило уповать на перспективу бегства. Я снова подумал об известном правиле: сопротивляться больнице – самое глупое из всех сумасбродств, что может творить человек по жизни, это игра с собственной жизнью. Но другого выбора и не было. Ровно так же, как не было выбора, рождаться или нет в Космосе.

Я снова всмотрелся в звездное небо. С детства я испытывал благоговейный трепет перед всеобъемлющим небосводом. На этот раз мне хотелось без помощи Духа своим собственным взглядом уяснить суть вещей. Мировоззрение мое преобразилось с осознанием того, что Космос болен. Да и на самом деле никогда и нигде не может быть незыблемого мировоззрения. Неизменный склад ума есть самообман и самоуничижение. Наверно, именно поэтому Сиддхартха Гаутама, принц древнеиндийского царства шакьев, бежал из столичного града Капилавасту и уединился в сельской местности для постижения веры. Молодой человек разглядел безнадежную долю материального мира и осознал истинную природу жизни, старости, болезни и смерти – страданий, сопровождающих человека по пятам. Обретя прозрение, принц вернулся, чтобы вывести человечество из мира обыденности, помочь каждому сбросить путы мирской суеты, убить недуг в корне и заставить всех сойти с Колеса бытия. Возможно, Будда и был самым потрясающим медфармпанком. У меня в мозгу запрыгала идея: неужели Будда и есть Потусторонний пациент?

Неожиданно над моей головой появился и беззвучно пронесся метеорит. Кусочек эпидермиса, оторвавшийся от матки и яичника Космоса? Омерзительно. Я сглотнул и какое-то время пристально разглядывал все это великолепие, паническое разложение диковинного организма, сплетенного из времени и пространства. Капля за каплей Космос оборачивался в окоченевший труп на пути к заключительному гулкому распаду на составные части. Я словно унюхал вонь, с которой подступает бушующей волной весна. Это был истинный аромат разбухшего и гниющего Космоса. Но когда я протер глаза и вдохнул полной грудью, ничего не произошло. И запаха тоже не осталось. Передо мной возвышалась беспрерывная и беспредельная из глубины веков громоздкая черная стена. И никому не было известно, что скрывалось за нею.