Я сел и осмотрелся. Ничего не потревожено, и мой «мэнни» по-прежнему обладал всеми своими конечностями. Великолепно. Я сориентировался, забрал «бродягу»-часового и направился к небольшому потоку, от которого в прошлый раз решил держаться подальше. По пути я заметил, что радиоприемник исчез; то есть те, кто преследовал меня, нашли его – а это значит, они искали весьма усердно. Более того, возможно, они до сих пор здесь. Я опустился на четвереньки – если честно, то мне давно уже надо было это сделать. Квинланцы, как и павы, более уютно чувствуют себя на четырех конечностях, и лишь дизайн «мэнни» позволял мне забыть об этой особенности.

Время от времени я вставал на задние лапы и быстро осматривал окрестности, но никого не заметил. В конце концов я добрался до потока и скользнул в воду.

Движение вниз по течению практически не требовало от меня усилий, и это позволило мне расслабиться. Я корректировал свой курс, изредка дергая хвостом или двигая рукой, к тому же поток никогда не становился настолько мелким или узким, чтобы это создавало проблемы. «Небесная река» – искусственная среда, и, вероятно, подобными параметрами обладают все ручьи.

И Сопротивление, естественно, рассчитывало на то, что квинланец поплывет по ручью к реке, поэтому меня не должен был удивить тот факт, что в самой глубокой части потока будет установлена сеть. Ее натянули хитроумным образом – асимметрично – и она завертелась, аккуратно наматываясь на меня, словно на сосиску.

Кто-то потащил сеть на берег. Я напрягся, но веревки были слишком прочными даже для «мэнни».

Я не мог применить своих «блох» – их бы унесло течением. Даже мой «бродяга-паук», возможно, не сумеет удержаться. Но есть ли у меня выбор? Я выплюнул «паука», и он начал резать сеть, сосредоточившись на веревках, которые были натянуты.

Я почти успел. Мне удалось освободить часть ноги и одну руку. Я бы с удовольствием вытащил пушку, но она лежала в главном отделении рюкзака. Вот он, пример плохого планирования.

Кажется, бойцы Сопротивления решили действовать наверняка. Меня еще не вытащили на берег, а один из поджидавших квинланцев зашел в воду и вонзил мне в ногу меч.

Я завопил – и это было не только притворство. Мне хватило ума подкрутить фильтр ощущений, но когда в тебя втыкают клинок, это всегда производит мощный психологический эффект. Это запредельное нарушение личной свободы. Пожалуй, такого страха я не ощущал с момента моей смерти.

– Может, это тебя замедлит, – зарычал квинланец.

Я понял, что это Попай. Он выздоровел и, вероятно, хотел мне отомстить. Он снова занес надо мной клинок, но тут чей-то голос – голос Фриды – выкрикнул приказ. Попай зарычал, но убрал меч, а затем наклонился ко мне.