– Доктор Рейни, я готова к выписке? – спросила она поспешно.

– Конечно, – с улыбкой ответил Рейни.

– Но разве вам не нужно меня еще раз осмотреть?

– В этом нет необходимости. Я видел результаты сканирования утром. Процесс заживления идет хорошо. Теперь тебе нужно только являться на регулярные осмотры.

– Хорошо. Спасибо вам. Пожалуй, мы пойдем.

Люинь встала, надела пальто и в последний раз обвела палату взглядом – не забыла ли она что-то из своих вещей. Все остальные тоже встали, некоторые помогли Люинь с вещами, а другие стали наводить порядок в палате.

Напряженная атмосфера сразу сменилась деловитой. Все нашли себе работу. Зазвучали вопросы типа: «Это твоя чашка?» Вскоре всё было закончено, и компания потянулась к выходу из палаты. Первым шел Руди, сразу следом за ним – Джиэль, а за ней – Пьер. Еще четверо вышли из палаты после них, а Люинь замкнула процессию.

Как только все вышли из палаты, Анка оказался рядом с Люинь, обнял ее за плечи и тут же опустил руку. Этого никто не заметил. Она бросила взгляд на него, но он смотрел вперед и улыбался. Неожиданно на Люинь снизошло чувство покоя.

– Сегодня после полудня… – шепнул ей Анка.

– На третьей станции, в два часа.

– Хорошо.

Они разошлись в стороны. Анка пошел рядом с Мирой, а Люинь – ближе к Руди. Из палаты вышел Рейни. По взгляду Люинь он понял, что между молодыми людьми что-то произошло, но ничего не сказал и проводил всех взглядом. Однако он догнал Люинь и протянул ей конверт.

– Это для тебя.

Конверт был запечатан металлизированной пленкой с красными значками. Это была персональная идентификационная печать – нечто вроде восковой печати из той эпохи, когда писали гусиными перьями. Такой печатью пользовались только для самых официальных и важных документов, таких как назначение кого-либо доверенным лицом.

Люинь благодарно посмотрела на врача:

– Спасибо вам.

Рейни кивнул:

– Будь осторожна.

Он остановился на лестничной площадке и проводил взглядом компанию, спускавшуюся по ступеням. Люинь обернулась и помахала Рейни рукой. Он помахал ей в ответ.

Люинь в последний раз посмотрела на дверь палаты, которая была для нее домом двадцать с лишним дней. Ей не хотелось уходить. Она знала, что за стенами больницы находится мир, полный бурной жизни и разных требований, и что ей уже никогда не суждено насладиться затворнической жизнью отшельницы. Дни, проведенные в больнице, были такими мирными, и ей казалось, что последние десять лет ее жизни растворились, превратились в иллюзию. Словно осела пыль, присмирели водовороты событий. Люинь не знала, какая судьба ее ожидает, но понимала, что будет тосковать по этому месту. Она еще долго стояла в нерешительности и не спускалась вниз по ступеням.