– Ночью мы с тобой говорили про Марс и Землю, – сказала Люинь. – Быть может, два этих мира подобны двум яблокам. Ни та ни другая планета не является стадией эволюции по отношению друг к другу, но обе – плоды одного древа. Они висят на разных ветвях, но произошли от одного корня.

– Планеты – это яблоки, – пробормотал Анка.

Они стояли на уступе и смотрели на склон кратера до тех пор, пока солнце не поднялось высоко и не залило всю гористую чашу светом. Но картина на склоне запечатлелась в сознании Люинь и Анки.

Люинь вспомнила о многом. Всплыли какие-то фразы, что таились в ее сердце. Она не могла понять, почему ее память внезапно пробудилась в эти последние несколько дней. Казалось, когда-то эти строчки запечатлелись в ее сознании, легли в него, как зерна, как только она их прочла, а потом дожидались этого дня, чтобы прорасти и расцвести. Этим утром они были похожи на слезы из печальных глаз, текущие так искренне и безудержно. Люинь снова начала цитировать:

Liйs а nos frиres par un. [26]

Liйs а nos frиres par un. [26]

Она говорила о братстве альпинистов, о том, как они смотрят на одну и ту же вершину, будучи связанными одной веревкой, о вечной любви тех, кто стремится к одной цели.

Анка пристально посмотрел на нее:

– Это из той же книги, которую ты цитировала ночью?

Люинь покачала головой:

– Нет, из другой. Это Сент-Экзюпери, «Ветер, песок и звезды».

– «Ветер, песок и звезды»?

– Да. «Ветер, песок и звезды».

Теперь, когда стало совсем светло, Анка и Люинь заново присоединили два аккумулятора к крыльям и разложили их перед входом в пещеру, чтобы хорошенько зарядить на новый день.

Анка включил радиосвязь. Вскоре Рунге спросил, как у них дела. Люинь посмотрела с уступа вниз и увидела, что старый буровой катер появляется из туннеля, где находился ночью. Покачиваясь из стороны в сторону, корабль направился в сторону ночного убежища Люинь и Анки. Он двигался не слишком ровно и довольно беспечно, нацелившись на место прямо под уступом возле пещеры.

В наушниках послышался голос Миры:

– Простите, что вам пришлось коротать ночь в голоде и холоде. Честно говоря, я даже боялся говорить вам, что у нас случилась еще одна пирушка. Был тыквенный пирог, и еще у нас были припасены несколько бутылок охлажденного «Джио». Полночи мы резались в картишки и слушали музыку. Кингсли, ну-ка, подскажи мне – а чем еще мы занимались?

– Ладно, ты не очень-то хвастайся, – усмехнулся Анка. – Удача, знаешь ли, штука зыбкая.

Рунге попросил Анку детально отчитаться о состоянии оборудования и экипировки. Когда корабль замер в воздухе под уступом, Анка и Люинь увидели небольшой люк шлюзовой камеры ближе к задней части обшивки, похожей на панцирь черепахи. Рунге выглянул из люка и помахал Люинь и Анке маленьким флажком, чтобы привлечь их внимание к двум длинным шестам, торчавшим на корме корабля.