– Например?

– Когда кто-то умирает, он превращается в звезду на небе.

– Мне это тоже нравится. Мне всегда казалось, что те, кого мы знали и кто умер, – это звезды. Кажется, в Млечном Пути триста миллиардов звезд. Примерно столько же, сколько всего жило на свете людей.

Анка усмехнулся:

– Тут могут быть проблемы. Люди продолжают рождаться, а вот звезд больше не становится.

– Всё равно мне эта мысль нравится.

– Мне тоже, – сказал Анка. – Разве не здорово было бы, если бы нас отправили на Землю с какой-то миссией, завершив которую, мы бы возвращались в небо? Тогда было бы легче жить, с этой мыслью.

– Ага.

Они смотрели на окутанный ночной тьмой кратер, думали о мечте Миры полетать вокруг Марса и не могли избавиться от мыслей о будущем. Анка сказал, что тоже очень хотел бы увидеть гору Олимп и испытать ощущения полета на таких высотах. А Люинь хотелось бы посетить сеть «каналов» на северных равнинах и в области долины Рави, к югу от экватора. Руди говорил, как здорово было бы забрать всю воду с Цереры и заполнить ею эти древние «каналы». Люинь гадала, как они будут выглядеть с водой, станут ли похожи на настоящие реки.

– А может быть, когда-нибудь мы отправимся к другим звездам, как экипаж «Цереалии».

– Ты знаешь, где сейчас этот корабль-колония?

– Они благополучно покинули Солнечную систему. Похоже, всё идет хорошо.

– Значит, скорее всего, уже идет подготовка к отбору следующей команды.

– Наши шансы невелики, – сказал Анка. – Думаю, на нас обратят внимание через пару десятков лет, не раньше.

– Всё равно надежда есть.

Потом они говорили о далеких звездах – так, словно это были названия улиц. Не имело значения, о скольких миллионах километров или десятках лет шла речь – Люинь и Анка вели беседу, качаясь на волнах безнадежной надежды. В небе, одна за другой, загорались неведомые планеты, а само небо походило на абстрактный набросок карандашом.

Глубокая ночь подарила Люинь невероятную свободу. Такой свободы она не ощущала со времени пребывания в больнице, когда в одиночестве читала книги на обзорной площадке. Ощущение было такое, будто у нее под кожей бушует море, и это придавало девушке отваги, помогало найти верный путь.

Звезды ровно горели в вышине, будто бриллианты времени, и вдруг в глубине памяти Люинь проснулось воспоминание, и она начала цитировать отрывок из книги, которую очень любила – «L’Homme révolté»[24].