Она наконец открыла для себя источник общности с людьми. Все три дня после возвращения из экспедиции она мучительно пыталась понять, почему столь многое из того, что для нее и ее друзей совершенно естественно, для других абсолютно непонятно. Она вспоминала темную танцевальную сцену и споры на борту бурового катера, и ночь в холодной пещере, и шалаш из светящихся оранжевых крыльев, и звонкий смех во время полета по воздуху, и словно бы видела светящееся гало над головой каждого из своих друзей. Это был свет бесконечного поиска ответов и отказа от компромиссов. Теперь она понимала, что это – знак, оставленный процессом роста и взросления. Единственной прочной поддержкой, на которую они могли полагаться, была уверенность в том, что совместные странствия между мирами куда сложнее, чем игры воображения. Их общность можно было целиком приписать этому хаотичному совместному опыту. И это был крепкий фон, это был факт, который не нужно было выводить из аксиом.

Она нашла то, что искала. Ей не нужно было отказываться от перемен, от свободы, не нужно было переживать из-за расставаний, из-за недостатка тепла. Они были одного размера, их соединял свет, он царил между ними.

Наконец она увидела себя ясно, и это позволило ей с собой попрощаться. Она ясно увидела и своих друзей и могла без тревог попрощаться с ними. Она уже больше не боялась одиночества дальних странствий, потому что она и ее друзья были облаком и их соединял свет. Они были семенами от плодов одного и того же дерева. Как бы далеко друг от друга их ни разбросал ветер, внутри них текла одна и та же энергия «ки».

Город просыпался под лучами утреннего солнца. Силуэты Рейни и Люинь темнели на фоне ярко освещенного стекла.

Люинь поглядывала на профиль врача и гадала, насколько хорошо тот понимает ее мысли. Порой ей казалось, что он говорит ей о самых простых вещах, а порой он словно бы предугадывал то, о чем она хочет спросить.

Сегодня Рейни был одет просто – в светло-зеленую полосатую рубашку и серую хлопковую ветровку. Врач стоял спокойно и расслабленно, держа руки в карманах брюк, и смотрел вдаль. Его лицо не выражало никаких эмоций. Как и в первый раз, когда Люинь оказалась здесь, Рейни показался ей похожим на дерево. Он стоял прямо, почти совсем не шевелясь. На дерево походил даже его голос – ровный и мягкий.

Тишина и покой внезапно распались. На площадку выбежал психически больной пациент и стал бить по стеклу кулаками. Примчались врачи и медсестры и увели его. Успокаивающие голоса перемежались с громкими воплями. Весь этот шумный эпизод был похож на порыв ветра, принесший конфликт и тут же унесший всю историю. Оставшаяся пустота стала еще более пустой.