Люинь и ее друзьям не суждено было возвратиться на родину. Корабль, в котором они летели, нерешительно завис в точке Лагранжа[27] между двумя мирами. Нерешительная остановка означала, что ты никому и ничему не принадлежишь, что находишься нигде. Им суждено было стать космическими скитальцами.

Руди

Руди

Настало время перерыва на кофе.

Двери Зала Совета открылись. Руди вышел оттуда первым. Он подошел к стене, нажал на панель, получил стакан, наполнил холодной водой из питьевого фонтанчика и осушил залпом.

«Зал слишком мал, – думал он, сидя на диванчике. – Там так душно и тесно. И о чем только думали, когда его строили? Недостает естественного освещения и хорошей вентиляции. Стулья жесткие, как камень. Просидишь на таком стуле всё утро – и настроение жутко испортится. Этим зданием пользуются уже тридцать пять лет как минимум, да? Почему его не перестраивают? Считают его историческим мемориалом? Но это же просто бюрократическая дребедень. Чтобы сохранить историческую память, лучше всего было бы превратить это место в музей и выстроить новый Капитолий. Вечно старики противятся переменам. Как посмотришь по сторонам – кругом старье. Старые дома, старый фонтанчик с водой, устаревшая аудио– и видеосистема… От всего пахнет плесенью».

Последняя мысль ему очень понравилась.

«Запихнуть столько народа в такое тесное место – отличный способ замедлить мысли. В затхлом воздухе любой начнет мыслить как старик. Все дядюшки и тетушки одинаковы: они всегда осторожны, медлительны, нерешительны, никогда не могут ни на что решиться. Сейчас всё складывается в пользу Марса, а они всё еще в растерянности! Если все будут такими консерваторами, будут так сопротивляться переменам, мы ни к чему не придем. Как мы сумеем при таком отношении исследовать глубины Вселенной? Надо мне было более резко вести себя раньше. Я всё еще слишком уступчив».