Холодная вода помогла Руди. Всё его тело освежилось, даже пылающие мочки ушей остыли. Руди встал и облегченно выдохнул.

Законодатели по одному и по двое выходили из палаты Зала Совета. Подходя к длинному столу с закусками и напитками, они перекусывали, пили кофе и переговаривались. Для них перерывы на кофе порой были более продуктивны, чем заседания. Именно в это время формировались альянсы, предпринимались попытки поторговаться за голоса. Мимо Руди прошли законодатели Чакра и Ричардсон. Даже не глянув на него, они направились к нише в другом конце вестибюля, по пути перешептываясь. Темно-золотые прожилки на полу напоминали рисунок на ковре. Чакра и Ричардсон вскоре скрылись из виду.

Руди проводил их взглядом, гадая, не слишком ли дерзко он повел себя чуть раньше в палате. Когда Ричардсон попытался заговорить с ним, он отвернулся и сделал вид, будто бы внимательно слушает Соузу. Возможно, он перестарался и обидел Ричардсона. В тот момент он так повел себя почти бессознательно и не намеревался нарочно оскорбить человека. Но теперь, по трезвом размышлении, Руди понимал, что повел себя чересчур неуважительно. Ему не нравился Ричардсон – этакий упрямый Землекоп, которому недоставало ни благоразумия, ни гибкости для того, чтобы оценить важность покорения природы. Он посмеивался над энтузиазмом и радикализмом Руди, а Руди таких оскорблений никогда не забывал.

«Я потом с ним всё улажу, – подумал Руди. – В конце концов, он старше меня. Я совершил ошибку, демонстративно отвернувшись от него при людях». Не так сильно Руди опасался обиды и осуждения со стороны Ричардсона, как переживал за собственную несдержанность. Ричардсон сам по себе был просто одним человеком, а вот вспыльчивость могла стоить Руди поддержки многих людей. «Улыбайся даже во время драки», – напомнил он себе мысленно.