Ворчание, которое Так Делает Весь Город приняла за согласие, улыбка жарче летней ночи в Ханое. Она скользнула в лимузин, Линь последовала за ней.

Как только она оказалась в машине, запах ударил ей в нос – гнилостный смрад разлагающегося трупа, приглаженный ароматом лосьона после бритья. Проглотив комок отвращения, Линь забралась в машину, держа голову опущенной, лицо скрыто шляпой и темными очками. Полковник выглядел так же, как и прежде: коротко остриженные волосы, армейская выправка, старомодный темно-коричневый сюртук на трех пуговицах с широким воротничком. Бездонные черные глаза, обе руки на рукоятке трости в виде змеиной головы. Кожа была такая молодая, что резко контрастировала с ужасными ранами. Сердитый багрянец на шее, левая рука дергается, под кожей что-то движется.

На откидном сиденье напротив – двое мужчин, темные очки, черные костюмы. Лимузин беспилотный, внутри – два телохранителя, Пен и женщины. У телохранителей пистолеты в застегнутых кобурах под пиджаками. Даже не на коленях. Долбаные дилетанты!

Так Делает Весь Город, прижавшись к Пену, указала на крышу лимузина.

– Ты можешь отключить систему безопасности?

Говоря, она уже расстегивала полковнику ширинку, умело, запуская руку внутрь. Зловоние только усилилось, и Линь отвела взгляд, сосредоточив внимание на двух мужчинах напротив. Устроившись по другую сторону от Пена, она придвинулась к нему, разыгрывая свою роль.

– Зачем? – проворчал полковник Пен.

– Ну, потому что проституция противозаконна, большой мальчик. Известны случаи, когда твои товарищи использовали каналы систем безопасности для охоты за моими сестрами и братьями. Но… – Ее рука, по-прежнему у него в брюках, начала двигаться быстрее. – Я знаю, что со мной ты так не поступишь.

Один из телохранителей, сидящих напротив, начал было предостерегающим тоном:

– Товарищ полковник…

Не слушая его, полковник Пен откашлялся:

– Автономный режим, система безопасности – отключить.

Маленькая красная лампочка под потолком погасла.