«Плащ-то зачем?» — пробурчал я, скорей, для проформы, а не из жадности.
«От… железяка чёртова…»
Я скинул плащ, протиснулся в оплывший проём, перекрестился, пробормотал «Иншалла» и прыгнул…
Глава 13
Глава 13
Парашютную подготовку я в свои времена проходил. Полторы сотни прыжков, как с куста, и часть из них затяжные. Из того, что особо запомнилось — слова инструктора: «С неверно уложенным парашютом с двух кэмэ ты будешь лететь две минуты, а потом — шлёп! — и лепёшка».
Здесь высота была меньше, метров пятьсот-шестьсот. В лучшем случае, секунд тридцать полёта, но потом, если Гарти ошибся, всё то же самое: «Шлёп — и лепёшка!»
Парашюта, хоть верно уложенного, хоть неверно, у меня сейчас не было. Но, едва очутившись в воздухе, руки и ноги я рефлекторно раскинул, как для затяжного. Мышечная память, она такая — если припрёт, срабатывает моментально.
К чему конкретно готовиться, он сказать не успел. Всё случилось само собой. Руки и ноги внезапно дёрнуло вверх, мне чуть суставы не вывернуло — едва удержался, чтобы на мостик не встать прямо в воздухе. А уже через миг меня вдруг потянуло вперёд и вправо, как какого-то, мать, воздушного змея, сорвавшегося с верёвочки-поводка.
Планируй?.. А ведь и правда.
Бронегель, защищавший меня «на земле», в воздухе трансформировался в «вингсьют», иначе «костюм-крыло», растянувшись между руками, ногами и телом, создавая тем самым аэродинамический профиль и превращая меня в своего рода летательный аппарат, только без двигателя — планёр-дельтаплан, способный не только плавно снижаться, но и лететь.
Понятное дело, о реальном полёте мне пока думать не приходилось. Первоочередная задача — удержаться от «сваливания в пике». Набегающий воздушный поток наполнял «крылья» силой и заставлял направлять её в сторону так, чтобы она обращалась в скольжение, а не в борьбу «кто кого переломит».
Секунд за десять, хвала парашютному опыту, мне всё-таки удалось как-то приноровиться к «вингсьюту» и даже начать управлять им. За это время я снизился этажей на пятнадцать и отдалился от здания Делового центра примерно на полсотни метров
«А им что, можно мысленно управлять?» — уловил я самое главное.
«Понятно. Попробую».
И я попробовал. Представил в сознании, что хотелось, собрал всю волю в кулак и буквально потребовал у… хрен знает кого, и, что удивительно, этот «хрен знает кто» подчинился.
Бронегель на руках и ногах стал быстро свиваться в трубки и утолщаться, а между ними растягиваться, делая «крылья» тоньше, но за счёт этого упрочняя их руко-ножный «каркас». Затем трубки начали удлинняться, а следом за ними росли-расширялись и «крылья».
Процесс завершился секунд через пять, превратив меня в эдакую перепончатокрылую белку-летягу с площадью «паруса» метров под двадцать, не меньше. Под встречным напором воздуха трубчатые продолжения ног и рук изгибались и колыхались, крылья вздувались, как парусное вооружение чайного клипера, но несли мою тушку по ветру, как альбатроса над морем.
Чёрт побери! Этот воздушный аттракцион мне даже понравился. Я теперь мог управлять полётом, даже не как вингсьютер, а как какой-нибудь аэросерфер на парашюте-крыле или дельтоплане. Нет, улететь из города у меня бы конечно не получилось, но вот удалиться от здания Делового центра 11–63 на километр-другой — почему бы и нет?..
Плавный полёт со снижением продолжался шесть с половиной минут. Четырежды я пролетал между небоскрёбами и менял направление, стараясь при этом держаться подальше от их панорамных окон. Камер, установленных на фасадах, я не опасался. Практически все они смотрели вдоль стен или внутрь и следили за тем, что рядом, а не за тем, что вдали.
Опасаться мне, по большому счёту, стоило только случайных зевак. Но, с другой стороны, что такого особенного они могли рассмотреть? Мои «крылья» были абсолютно прозрачными. Бронегель мимикрировал под окружающую среду и сохранял маскировку даже в таком вот растянутом виде. Так что снизу или из окон я, скорей всего, выглядел просто каким-то дроном, запущенным муниципальными службами. Типа, летит и летит, нам это без разницы и вообще — летит, значит, надо…
Приземлился я, если верить искину, за два километра от точки «вылета», возле стены, оделяющей гостиничный сектор города от делового. Стена поднималась вверх метров на двадцать, с жилой стороны она как бы делилась на несколько ярусов-променадов, заросших зеленью и связанных через мосты со сплошными гостиничными балконами. На верхнем из этих ярусов я как раз таки очутился после посадки. Фиг знает, заметил ли кто-то моё приземление или нет, но на всякий пожарный я пробежался ещё метров двести по одной из дорожек, петляющей среди кустов и деревьев. «Вингсьют» мой снова стянулся в «броню», парашют по брусчатке не волочился, будёновки на голове не было, на гармошке я не играл, «ничто больше не выдавало в Штирлице советского разведчика Максима Исаева».
«Предлагаешь развлечься?» — не мог я не пошутить.
«
«Да это-то как раз и понятно. Мне интересно, входов у них там сколько?»
«Не надо. Через служебные я не пойду, — я раздвинул кусты и внимательно оглядел занавешенные занавесками окна „в пол“ дома напротив. — Мне проще в окошко…»
По мосту между стеновым ярусом и тянущимся вдоль отеля… или, скорее, борделя балконом я прошествовал уверенно и спокойно. Ну, а чего? Тут только гости здешних гостиниц гуляют. Главное, рожу кирпичом сделать, никто и не докопается. По крайней мере, в первые полчаса.
Шумоизоляция у окон была хорошая, из выходящих на балкон номеров не доносилось ни звука. Мало того, оконные стёкла имели специальное напыление, сквозь которое со своим ультразвуком и инфракрасным радаром не мог пробиться и мой цифровой подселенец.
Хочешь не хочешь, выбирать подходящий номер пришлось методом тыка.
«Вот этот», — ткнул я пальцем в одну из стеклянных дверей, совершенно не отличающуюся от соседних.
Имеющийся в двери электронный замок Гарти открыл за четыре секунды.
Створка открылась бесшумно.
— Всем здрассьте. Прошу прощения, что помешал, — проговорил я, войдя в помещение.
Номер был занят. В номере находились двое. Мужчина и женщина. Они занимались любовью на широченной, целый гарем может поместиться, кровати.
Занятие, в общем и целом, достойное, я даже почувствовал что-то вроде смущения. Сам, блин, терпеть не могу, когда кто-то бесцеремонный прерывает процесс на самом приятном месте, и тут — бац! — такая конфузия.
Женщина, увидев меня, завизжала, и я тут же захлопнул за собой дверь (скандалы нам не нужны, шумоизоляция — наше всё).
— Кто вы⁈ Что вам здесь нужно⁈ — сорвался на фальцет её друг и принялся судорожно шариться в прикроватной тумбочке.
Секунд через пять в руке у него появился станнер, и этот станнер был направлен в меня.
— Ещё раз прошу прощения, что помешал, — улыбнулся я максимально дружелюбной улыбкой и вынул игольник.
Мужчина оценил взглядом мой ствол, потом посмотрел на свой и понял, что проиграл.
— Сколько мы вам должны? — поднял он руки.
Я покачал головой:
— Нисколько. Просто верните на место оружие и попросите вашу подругу не истерить.
— Эльза! Заткнись! — прорычал мужчина.
— Что⁈ — женщина резко прекратила визжать и удивлённо уставилась на партнёра.
— Заткнись и прикройся! — повторил он с нажимом.
— Ой! — дама, хотя и смотрела на меня почти всё это время, но словно бы только-только заметила, рассмотрела и неожиданно вспомнила, что совсем неодета, поэтому покраснела, как помидор, и быстренько натянула на себя одеяло до самого подбородка.
— Ну, вот и прекрасно! Давно бы так, — я подошёл к кровати, забрал с тумбочки станнер и задумчиво посмотрел на лежащих рядом любовников. Дама глядела на меня со страхом, её кавалер с напряжением.
— Ничего личного, — я выставил станнер на минимальную мощность и выстрелил.
Женщина и мужчина обмякли.
Я негромко вздохнул и пошёл рыться в шкафах. Мне требовалась одежда. Прежняя уже много где засветилась, поэтому вся, за исключением обуви и пояса с оружием, отправилась в утилизатор. По той же самой причине бронегель мне пришлось сменить вместе с личностью. Джулиан Додсон из Парса-Гоу с внешностью Квай-Гон Джинна отправился в капсулу номер один. Из капсулы номер два на свет появился Эрнесто Рибейро с Артанги, жутко похожий на Антонио Бандераса из супергеройского фильма про Зорро.