– О, точняк, – вспомнила вдруг Аяпон. – Вы домашку по математике на сегодня сделали? Ту, где надо один вариант из сборника прорешать и самопроверку выполнить.
– Не-а, – покачала головой Рэй. – Я только тестовую часть сделала, а надо было обе…
– А я и в тестовой ни фига не понимаю, так что скатала ответы, да и все, – Мисаки дурашливо показала язык.
– Фух, слава богу, – выдохнула Аяпон с таким лицом, будто только что услышала об отмене своего смертного приговора. – Я просто письменную часть даже не открывала.
Момент, и взгляды устремились к отмалчивающейся участнице квартета.
– Карин, а ты что?
– А че, мне тоже это задавали? – в совершенно искреннем недоумении захлопала глазами та.
Троица прыснула.
Смех смехом, но ни о какой «домашке по математике на сегодня» девушка действительно не знала. Вероятно потому, что без умолку болтала на уроках, а если и не болтала, то передавала по классу записочки, ну или по меньшей мере рисовала что-нибудь в тетради. Столько уважительных причин, чтобы толком не слушать учителя!
– Ой, да и пофиг, – после непродолжительной паузы пожала плечами Карин. – Все равно я тупая, ни примера бы не осилила, – и рассмеялась вместе со всеми.
* * *
За привычными болтовней и беготней незаметно пролетел еще один учебный день.
– Ну, погнали! – как всегда бойко сказала самой себе Карин, с портфелем в руках направляясь к парте Рэй.
Рядом с черноволосой подругой, о чем-то тихо переговариваясь, стояли Аяпон и Мисаки. Вот только стоило Карин подойти ближе, как вся троица отчего-то напряженно стихла.
Первой молчание решилась нарушить Аяпон.
– Слушай, – начала она, придав лицу пугающе строгое выражение. – Мы тут сейчас втроем кое-что обсуждали, и, в общем, у нас к тебе есть серьезный разговор.
– А? По поводу?
– Короче, Карин. Ты можешь иногда хоть чуть-чуть головой думать, прежде чем что-то говорить?
– Чего? – обвиняемая в непонимании наклонила голову.
Лицо Аяпон оставалось непроницаемым. Совершенно растерявшись, Карин посмотрела подруге за спину – туда, где стояли Рэй и Мисаки. Увы – еще два ничего не выражающих каменно-серьезных лица.
– Да о чем ты вообще?
– А что, вообще ничего не щелкает?
Карин помотала головой. Не щелкает. Вообще ничего.
Ответом на затянувшееся молчание стал обреченный вздох Аяпон.
– Короче, блин, скажу прямо – мы сейчас о том, как ты назвала Рэй «Кагосимской[3] Чернохрюшкой».
– А? А че не так-то?
Недоумение Карин было неподдельным. «А че не так-то?» – вопрос, на который сама себе она ответить не могла.
– Нет, ну серьезно, в чем проблема? Рэй нравится эта свининка, к тому же это вроде как деликатес, не? Все ж безобидно. Правда, Рэй? – с полной надежды улыбкой обратилась к подруге Карин.
Тишина.
– Так, все! – не выдержав, Аяпон повысила голос. – Да, ей нравится, да, деликатес, но ты что, серьезно думаешь, что кто-то будет в восторге, если его назовут свиньей?! Это я еще молчу о том, что Рэй в последнее время переживает по поводу лишнего веса!
– Чего? Она ж вообще ни капли не толстая!
Ну правда ведь. Ни капельки. Вы вообще видели Рэй?
– Это мы с тобой так думаем, а вот для Рэй вес – больная тема. Ты вообще не замечаешь, как часто она в последнее время о диетах говорит?
– Э-э… Серьезно?
Не замечала. Не щелкает.
– Вот об этом я и говорю – ты никогда людей нормально не слушаешь и…
– Каюсь, виновата! Туговата! Стекловата!
– Агрх, ну вот, вот опять! Даже не дослушала меня, так еще и кривляешься! – теперь Аяпон всерьез разозлилась. – Короче, чтоб никаких больше «Чернохрюшек»! А то ты сегодня с самого утра как пластинка заевшая. Даже внимания не обратила, когда рядом парень стоял, который, так-то, на секундочку, нравится Рэй. Взяла, и в голос прям при нем: «Э-эй, Кагосимская Чернохрюшка-а-а!»
– …реально?
А вот теперь что-то щелкнуло – сама бы Карин об этом не вспомнила, но, кажется, такое и вправду было. Но разве это такая уж катастрофа?
– Ты, может, не понимаешь, – сама вроде пока еще ни в кого не втюрилась – но спешу довести до твоего сведения, что ситуация, вообще-то, хуже некуда!
– Аяпон, все, все, – Рэй в примиряющем жесте потянула разъяренную подругу за рукав. – Хватит уже.
– Ну нетушки, я еще не договорила! Это, между прочим, в том числе ради ее же блага!
– Вот именно, – внезапно вклинилась Миса-ки. – У Карин реально язык без костей. Меня тоже это немного достало.
– Так, стоп! Теперь послушайте меня, – перебила их виновница спора. – Я ж правда это все не в плохом смысле. Свинюшки ведь милахи, у меня даже плюшевая одна есть!
– Да вот в этом-то и проблема, ну! Ты реально думаешь, что можно все без разбору нести? Главное, чтоб «не в плохом смысле»? Все ж вокруг курсе, что ты на мир по-своему смотришь, да? Нет, Карин, это так не работает! Блин, да такие вещи даже младшеклассники понимают! – на одном дыхании раздраженно выпалила Аяпон. Рэй с Мисаки согласно кивнули.
– Ну, э… Ну не знаю… Может, я и правда плохо поступила.
Впрочем, едва ли Карин врала: прямодушная девушка действительно и не думала никого оскорблять. И свинок любила. Честно.
– Э-э-э, в общем, ладненько, я домой! – неожиданно произнесла она и, не дожидаясь ни подруг, ни их ответа, вышла из класса.
~ ~ ~
Снаружи понемногу сгущались унылые серые тучи. Вновь слышались глухие, далекие раскаты грома – приближалась гроза. Ничего из этого Карин сейчас не замечала. Порог школы остался позади – порыкивая и поскуливая себе под нос, словно взбесившаяся собака, девушка угрюмо зашагала домой.
Нет, она определенно была не согласна с этими внезапными нападками! Напротив, внутри вдруг начала закипать злость.
Невеселые размышления прервали сорвавшиеся с неба крупные капли. По дороге стремительно расползались лужи – в считанные мгновения путь домой превратился в одно необъятное водное полотно, сплошь покрытое подергивающейся крапинкой остервенело барабанящего дождя.
Карин рванула вперед.
Вытянуть кончики пальцев. Бедра выше. И бежать, бежать что есть духу…
* * *
Чудом умудрившись не вымокнуть до нитки, девушка влетела в открывшуюся автоматическую дверь своей многоквартирки. Приятный бонус – лифт стоял аккурат на первом этаже.
– Оп, повезло-подвезло!
Стоило дверям лифта, потревоженным нажатой кнопкой третьего этажа, начать съезжаться, как из холла донесся звук приближающихся шагов. Топ-топ… Двери почти сомкнулись. Топ-топ… Несколько быстрых тыков по кнопке «открыть», и школьница впустила в лифт соседку.
Хозяйкой шагов оказалась не кто иная как Рико Имаи – ее одноклассница.
«Вот блин, – Карин отвела глаза. – Надо было одной ехать.»
Что-то в лифтовой попутчице заставляло ее чувствовать себя неуютно – Имаи всегда была сама по себе и не отличалась разговорчивостью. Да и вообще, о том, что они соседки, Карин узнала совсем недавно – ее собственная семья заселилась в эту многоквартирку буквально на последних летних каникулах, и девушка не на шутку удивилась, однажды заметив в холле Рико. Именные таблички на почтовых ящиках подтвердили догадку – семья Имаи жила в этом же доме на последнем, одиннадцатом этаже. Короче говоря, Карин теперь соседствовала с самой странной из всех своих одноклассников и одноклассниц.
Имаи, судя по всему, тоже заметила, с кем именно оказалась в одном лифте, а потому торопливо – кажется, она нервничала – повернулась к Карин спиной и, не говоря ни слова, нажала кнопку одиннадцатого этажа. В левой руке девушка держала пакет из продуктового – приглядевшись, можно было увидеть лежащий поверх прочих покупок ланчбокс с караагэ[5].
Они молчали. В полной тишине лифт едва слышно стукнул сомкнувшимися дверцами и, наконец, начал медленно подниматься.
Стоя у зеркала, Карин изучала взглядом полноватую фигуру Рико. Та была, пожалуй, ниже нее примерно на голову, а доходившие до плеч густые волосы, похоже, имели привычку виться – от влажности прическа одноклассницы распушилась, и оттого ее голова казалась непропорционально большой.