Впрочем, сейчас размышлять об этом Карин не сильно хотелось.
Следующей идеей было: «А может вообще наведаться к Аяпон?». Вот только стоило вспомнить об истории с «Кагосимской Чернохрюшкой», как идти к подруге резко расхотелось. Виноватой она себя по-прежнему не считала. К тому же, сейчас девушка находилась в теле Рико. А уж Аяпон-то, пожалуй, в ее чудесную историю поверит даже меньше, чем родители.
Так, прогоняя по кругу ворох хаотичных мыслей, Карин незаметно для самой себя заснула.
* * *
И вот, сегодня Имаи-старшая с утра пораньше умчалась на работу. Стоило входной двери закрыться, девушка выползла из кровати и, переступая через по-прежнему разбросанные по полу чужой комнаты вещи, направилась в гостиную.
На столе были заботливо оставлены пачка молока (та самая, которую потом следовало убрать в холодильник), черный чай, нарезанные томаты, поджаренные сосиски и вчерашний голубичный тарт. Последний, что совершенно ошарашило Карин, вместо привычных кусочков-секторов был разрезан на две огромных половины.
Аппетит все никак не приходил. Заставив себя выпить хотя бы чай, девушка помыла кружку, а нетронутую еду, предварительно обернув ту пищевой пленкой, вместе с молоком отправила в холодильник.
Сходить в свою квартиру и попытаться вытащить оттуда наверняка сидящую сейчас в ее собственном теле одноклассницу? Выловить родителей и попытаться поговорить? Или, может, для начала попробовать прямо в таком виде сходить на учебу?
Решение Карин приняла моментально. Хотела стать Рико Имаи – вот и будь.
* * *
Вернувшись в комнату Имаи, девушка сняла с вешалки школьную форму. С первого взгляда стало ясно – юбка ужасно широка в талии. Попробовала надеть – длинная, не подрезанная, ну прямо по вступительным требованиям. Еще и ноги полнит.
Сходила в ванную, умылась, расчесала растрепавшиеся волосы. Вот только чем больше расчесывала, тем сильнее те походили на одуванчик. Попыталась вытянуть их феном, но быстро оставила эту затею – уж больно трудновыполнимой та оказалась.
«Хм-м, а ведь в шестом классе со мной училась девчонка прям с такими же волосами, – вдруг вспомнила школьница. – У нее они, правда, после летних каникул волшебным образом распрямились. Говорила, вроде, что в салоне какую-то процедуру сделала».
В конце концов приведя «себя» в более-менее божеский вид, Карин покинула квартиру.
Пешая прогулка до школы, обычно занимавшая около пятнадцати минут, на этот раз длилась в разы дольше. Тело было тяжелым. По ощущениям все это напоминало Карин ходьбу в толще воды: не будешь сознательно переставлять ноги – никуда не продвинешься.
И как только ей вчера удалось туда-сюда носиться по этажам в таком-то теле? Адреналин? Переизбыток эмоций? Шок? Да, пожалуй, что-то из этого.
К очкам девушка тоже не привыкла. Особенно ее волновал тот факт, что цветная оправа ограничивает поле зрения. С другой стороны, снимать очки тоже было плохой идеей – без них Рико Имаи едва ли видела дальше, чем на метр.
Наконец впереди показалось здание школы. Стоило Карин приблизиться, как сзади раздался знакомый голос.
– Доброе утречко!
Школьница машинально обернулась – Аяпон собственной персоной. Вот только поздоровалась та, похоже, вовсе не с Карин, а с идущей сразу позади нее Рэй. Поравнявшись, подруги плечом к плечу зашагали в сторону ворот. Карин остолбенела – одноклассницы понемногу приближались к ней. Сердце отчаянно заколотилось. Это же ее лучшие подруги! Они всегда ходят вместе, и вообще… Может, они почувствуют, что это она сейчас находится в теле Рико Имаи?
Увы и ах – не почувствовали. Даже не посмотрели в ее сторону. Более того – абсолютно непринужденно обогнули застывшую посреди дороги подругу, точно какой-то телефонный столб, и, не прекращая щебетать о чем-то своем, удалились.
Уже вскоре Карин сделала неожиданное открытие: куда бы она ни пошла, все вокруг вели себя по отношению к ней ровно так же, как Рэй и Аяпон. Будь то те ребята, рядом с которыми она переобувалась в сменку, или же те, мимо которых проходила в коридорах – никто на нее не смотрел. На намеренное игнорирование это было не похоже – скорее уж, ее как будто бы совсем не замечали. Буквально.
Обычно бойкая девушка теперь находилась в полнейшем замешательстве. Складывалось впечатление, что она ко всему прочему вдруг стала невидимкой. Впрочем, если так подумать, часто ли она сама обращала внимание на Рико Имаи?
Нет, почти никогда. Разве что сразу после перераспределения классов, впервые увидев ее, подумала: «Ясно, тихоня». Потом еще, правда, узнала, что они соседки, и на миг почувствовала себя неловко, но на этом, пожалуй, все. Молчунья, одиночка – вот и все ее впечатление об угрюмой однокласснице. Где она обычно проводит время, чем занимается – это Карин никогда не волновало.
Добравшись до класса, школьница отыскала «свою» парту – первую в ближайшем к выходу ряду. Села. Обернувшись, посмотрела на подруг – те, теперь уже вместе с Мисаки, скучковались у находившейся в хвосте приоконного ряда парты Аяпон и оживленно болтали. Тогда Карин поднялась с места и направилась в их сторону. Говорить с ними она, конечно, не собиралась – лишь послушать.
В конце класса располагался застекленный шкафчик с различного рода книгами для внеклассного чтения – отличное прикрытие. Сделав вид, что ее чрезвычайно занимает разглядывание обложек и корешков, Карин остановилась напротиви навострила уши.
– Что-то Карин опаздывает, да? – прозвучал сбоку голос Рэй.
– Ну так она вчера вон как от нас сбежала, теперь стыдно, наверное, – ответила Мисаки.
– Пф-ф, ты сама-то в это веришь? Она у нас, вроде, не настолько впечатлительная, – парировала Аяпон. В ответ раздалось дружное: «Это да-а-а».
Что-то в этих словах необъяснимо заставило Карин закипеть, и та непроизвольно стукнула по стеклянной дверце шкафчика зажатой в руке книгой. Однако даже жестокое обращение со школьной литературой не смогло привлечь внимание троицы к ее персоне – такова была доля Рико Имаи.
Прозвенел звонок. Злобно пыхтя, Карин вернулась к злополучной первой парте.
Когда перекличка была окончена, классный руководитель вдруг сделал неожиданное заявление: «Такакуры сегодня не будет, она приболела».
– Что-о?! – тут же донеслось откуда-то со стороны парты Аяпон.
– Да ну-у… – послышался еще чей-то (чей именно, девушка не разобрала) голос.
Подобная реакция на отсутствие Карин была совершенно естественна – как-никак, с самого поступления в среднюю школу та, как ни странно, не пропустила ни единого занятия.
Начался первый урок – английский язык. Карин едва не стонала от нестерпимой скуки: с утра она думала только о том, что пойдет в школу в чужом теле, а все остальное как-то вылетело из головы, и потому на занятия с собой она не принесла ровным счетом ничего. Все, на что сейчас была способна девушка – вытащить из углубления под столешницей принадлежавший Рико учебник по естествознанию и с потерянным видом подпереть щеку рукой. В какой-то момент Карин показалось, что с соседней парты ее кто-то окликнул. Да, действительно, показалось – в ее сторону по-прежнему никто даже не смотрел.
– Имаи, а учебник где? Тетрадь? – оказавшись рядом, удивленно поднял брови ходивший между рядов учитель.
– Дома забыла, – ответила Карин, в привычной манере дурашливо высунув язык, и тут же напряженно сжалась – сейчас наверняка как обычно получит по ушам за такие выходки.
К ее удивлению, учитель не разозлился. Лишь на мгновение переменился в лице, – так, будто увидел призрака – а затем, обеспокоенно поинтересовавшись у «Имаи», хорошо ли та себя чувствует, просто-напросто принес ей запасной учебник.
* * *
С наступлением перемены Карин вновь подошла к шкафу и вся обратилась в слух.
– Она вообще раньше болела? По-моему, впервые такое.
– Может, вчера промокла и простудилась?
– Да брось, когда Карин дождик останавливал? Она ж даже если зонт берет, то никогда его не открывает. Недавно вон вообще ходила, капли ртом ловила, типа «пить хочется».
– Буэ-э-э, в них же грязи-и-ища-а-а!
Троица взорвалась смехом.
Не в силах больше слушать их хохот и аккомпанировавшие ему хлопки в ладошки, красная как рак Карин вышла из кабинета. Оттуда она направилась прямиком в учительскую и, найдя в той классного руководителя, уверенно заявила: «Мне нужно уйти пораньше!».
Она злилась. Безумно злилась.
* * *
Выслушав нескончаемый поток причитаний, в число которых входили: «Домой звонить бесполезно», «Мама тоже не возьмет трубку, она сейчас на работе и очень занята», а также «Я могу дойти до дома самостоятельно», классный руководитель смилостивился и отпустил несчастную подопечную домой.