– Нет, но я хотел бы слышать, о чем они говорят. Если можно, – обдумывая каждое слово, ответил Антон.

В следующее мгновение его оглушил гул голосов, такой громкий и плотный, что Антон непроизвольно согнулся.

Гул стих так же резко, как и появился. А еще рядом с Антоном материализовался стул. Обычный деревянный стул посреди белой пустоты.

«Сергей Александрович» нажал на кнопку на пульте, и звук вернулся, но теперь голоса раздавались по очереди, а не одновременно.

Антон услышал голос Стаса.

– Я тут ни при чем, – говорил невидимый Стас, – я просто познакомился с девушкой и решил ей помочь. Это же было правильно, да? Благородно. Я не хотел вмешиваться во время. Все, о чем я вас прошу, – просто отпустите меня домой. Я никогда никому не скажу о том, что вы существуете. Никогда больше не заговорю с Женей. Я просто хочу вернуться, пожалуйста.

Хранитель времени в облике отчима снова нажал на кнопку. Теперь Антон увидел Иву.

– Все, что я делала, – я делала для того, чтобы больше никто на Земле не страдал так, как страдала я. Я ни в чем не раскаиваюсь. Я нашла решение всех проблем, и оно сработало бы. Мне нужно было просто еще чуть-чуть времени. Что? Да, конечно, я знала, что за время мне придется заплатить. Я не вижу в этом ничего страшного. Мне не страшно.

– Мне страшно, – твердил Ян, – мне очень страшно. Я боюсь умирать, и больше всего я боюсь умереть в одиночестве. Мне страшно оттого, что я ничего не оставлю после себя – ни стоящих книг, хотя у меня был шанс, но я его профукал. Ни семьи, ни детей, в которых отразилось бы мое бессмертие. Я оказался слабее и подлее, чем предполагал. Я хотел всего и сразу, не заботясь о последствиях. И ни разу не подумал о других. Мне жаль, что я вас обманул и предал ваше доверие. Но еще больше мне жаль, что я предал самого себя. Но я хотел бы попросить… если я вообще могу просить о чем-то. Эти ребята – я хотел бы попросить за них. Они, в отличие от меня, не хотели ничего для себя, не искали никакой выгоды. Они же были еще совсем детьми. Ими двигала глупость. Они ни в чем не виноваты, понимаете?

У Антона сердце сжалось, когда он услышал такой родной и далекий голос. Это была Женя.

– …и тогда я просто стала нажимать на кнопки. Чтобы кого-нибудь разыграть, достать что-нибудь такое, что в обычной жизни мы не могли себе позволить. Я не знала, что за это отматывается время жизни нашей соседки! Хотя она была той еще вредной теткой, я не хотела, чтобы с ней такое случилось! И Антон не хотел. Он вообще только и делал, что пытался помочь мне. Теперь я многое поняла. Теперь я знаю, что у любого действия всегда есть последствия. И, если делать все подряд, не думая, куда это приведет, результат может оказаться катастрофическим, и никто не будет в этом виноват, кроме тебя самого. Теперь я знаю, что ошибки чаще всего не удается исправить. Единственный выход – это думать заранее. Мало того! Твои ошибки могут ударить по близким, и это просто ужасно. Лучше уж, если не можешь не ошибаться, ошибайся так, чтобы страдал только ты. Не наказывайте нас, пожалуйста, – мы и так себя наказали! Я больше всего на свете хочу… хочу еще пожить! Хочу свою жизнь обратно!

* * *

– Почему вы не вмешались раньше? Почему дали нам зайти так далеко?

– Мы делаем то, что должны. Тогда, когда нужно. Таков план, и мы следуем этому плану.

Антон кивнул. Хотя яснее от этого ответа ему не стало. Получается, хранители времени с самого начала знали, чем все закончится? Получается, есть в мире какая-то предопределенность, судьба?

– Есть ли у нас тогда какая-то свобода воли?

– У людей есть свобода воли. У нас есть свобода воли. Мы можем ошибаться. Мы ошибаемся. Люди ошибаются. Мы ответили на вопрос Антона?

Антон снова кивнул.

– Мы должны задать Антону вопросы. Мы должны понять. Понять Антона. Таков наш суд. Зачем Антон уничтожил одного из нас?

– Я… – Этого вопроса Антон боялся больше всего и уже понял, что его неизбежно зададут.

Искренность. Когда уже не помогает вообще ничего, остается только быть искренним.

– Я убил его… убил хранителя времени, потому что боялся, что он убьет нас. Или как-то навредит нам. Я хотел жить и хотел, чтобы Женя жила. Я думал, он что-то нам сделает. Заморозит навсегда. Уничтожит. Я не думал о нем как о живом существе. У которого есть имя, цель, характер, душа. Я думал, это чудовище. Простите. Теперь я вижу, что это не так.

– Зачем Антон бежал от хранителей?

– Я боялся. Боялся столкнуться с вами, как мы столкнулись сейчас. Боялся посмотреть в глаза своему страху. Теперь я об этом жалею.

– Что будет делать Антон, если ему дадут время пожить?

«Время пожить»! Какая страшная фраза.

– Я был бы рядом с родными. Только лишившись этой возможности, я понял, какое великое счастье – жить семьей. Как я не замечал этого раньше и как горько жалею сейчас. Видеть их каждый день, знать, что они в безопасности, – и делать все возможное, чтобы так оно и оставалось. Я раньше часто сердился на маму за то, что она так меня опекает. Что пытается вмешаться в мои личные дела. Ей все это было интересно и важно, все мои пустяковые проблемы, что там у меня в школе, кто что кому сказал. А теперь я понял – мама всегда была за меня, что бы я ни вытворял. И ей ничего, ничего от меня не было нужно взамен. Мама просто любила меня за то, что я есть.

А я злился, когда она, как мне казалось, пилила меня и заваливала всякими скучными делами, поучениями и вопросами – кем я хочу стать, когда вырасту, или что надо беречь вещи, потому что они дорого стоят и на них нужно заработать. Теперь я понимаю – это была забота.

О, как бы я хотел поговорить с мамой!

Хотел бы… хотел бы, чтобы у меня было время выбрать дело по душе. Ведь деньги даются нелегко – за них платишь временем жизни, и если работа не нравится, это мучение. Хотел бы найти занятие, в котором я разбираюсь и которое люблю. Успеть научиться чему-то.

Хотел бы получить права – потому что это так здорово, ехать куда-то.

Хотел бы посмотреть мир вокруг. Потому что мир мне очень нравится, несмотря на его несправедливость и порой даже жестокость.

Хотел бы наблюдать за жизнью близких, быть ее частью и знать, что у них все хорошо. Наверное, звучит очень глупо. Но это правда.

– Антон уничтожил одного из нас. Кто теперь займет его место?

– А… вы не можете отмотать все назад? Предотвратить все это?

– Нам запрещено это делать. У нас нет больше вопросов к Антону.

– Можно мне увидеть вас настоящих?

Все это время разговор между Антоном и «Сергеем Александровичем» происходил с глазу на глаз.

– Людям трудно видеть нас такими, какие мы есть. Антону будет неприятно.

– Пожалуйста! В качестве последней просьбы.

И они показались Антону. На миг. Вполне возможно, Антон был первым и последним человеком на Земле, кому выпал шанс увидеть такое.

Сотни невысоких существ окружили сидящего на стуле Антона. Их лица вибрировали, словно кожа была им велика. На самом деле их возраст постоянно менялся – от детских пухлых щек до сдувшейся, как шарик, изъеденной морщинами кожи глубоких старцев.

Теперь они уже не пугали Антона. Смотреть на них было тяжело, голова как будто нагревалась изнутри и жутко болела, веки наливались тяжестью.

– Спасибо, – выдохнул он.

* * *

– Пора прощаться с Антоном, – перед ним снова появился хранитель в облике Сергея Александровича.

– Суд… окончен?

– Суд окончен. Антону положено время пожить. Антон вернется в ту точку времени, где находился до суда. Антон и дальше будет взрослым Антоном. Но не старым Антоном. Молодым. Антон доволен?

– Я… да, да, конечно! А что будет с Женей?

– Она разделит судьбу Антона. Она будет жить, взрослой, но не старой. Ее рука станет напоминанием о том, как быстротечно время. Она не забудет.

– А как же Ян?

– Он останется там, где он есть. У него осталось время. Немного времени.

– А… Ива?

– Она представляет опасность. Мы наблюдали. Долго. Ее время следует перемотать. Как и Яну, ей положена старость. Немного времени. Пожить. У Антона больше нет вопросов? Время уходить.