— Евсей! — но было понятно, что помочь ратнику уже нечем, оставалось только отомстить. — Ну, гнида!..
Броня бронёй, а только устоять на ногах супротив мощного боевого коня, одетого в кольчужную броню и приученного к таким действиям, было крайне непросто, если вообще возможно. Мощный Серко буквально снёс противника, после чего Радомир, спрыгнув с седла, нанёс резкий рубящий удар мечом. Чужак выставил перед собой своё оружие, но добрая смоленская сталь просто-напросто разрубила его надвое; следующий взмах меча воеводы перерубил шейные позвонки.
— Воевода — слева! — услыхал Радомир предостерегающий оклик одного из ратников.
Краем глаза воевода заметил движение слева от себя и, резко повернувшись в ту сторону, увидел целящегося в него из своего странного оружия чужака. Указательный палец его правой руки лежал на чём-то вроде спускового курка самострела, и что последует вслед за тем, как этот тип нажмёт на спуск, Радомир хорошо представлял.
Долго воевода не раздумывал. В бою это непозволительная роскошь. Его меч очертил плавную полудугу, срезав полчерепа врага. Тело рухнуло на землю, забрызгав траву кровью и ошмётками мозга, а странное оружие выпало из враз ослабевших рук ратника.
Секунда — и странное оружие уже в руках у Радомира. Воевода мигом сообразил, что оно даёт ему если и не преимущества перед врагом, то уж точно уравнивает шансы. А как стрелять из него, он уже видел.
Неизвестно, как бы отреагировали на подобное те же византийцы, но русичи не привыкли пасовать перед каким бы то не было врагом. Пусть противник и был вооружён неведомым смолянам оружием, но всё же перед яростью русичей устоять он не смог. Ещё один ратник получил огненным лучом по касательной в правое плечо, но удар частично смягчил стальной наплечник, и воин остался жив, хотя и получил сильный ожог. И это было всё, что удалось сделать чужакам.
Рассвирепевшие ратники буквально смели врага и изрубили вражеских воинов мечами и боевыми топорами. Деян из Подрощи, вооружённый палицей, двумя мощными ударами уложил двоих противников и, подобрав оружие одного из них, с боевым кличем бросился в утробу летающего терема, попутно пристрелив из огнедышащего самострела ещё одного недруга. Вслед за ним устремились внутрь и остальные ратники, ведомые своим воеводой, оставив после себя лишь трупы.
Бой в странных металлических коридорах, освещённых ярким жёлто-белым10 светом, выдался коротким и ожесточённым. Пришельцев было больше ратников, но устоять перед боевой яростью смолян они не смогли. Не помогло даже их стреляющее огнём оружие. К тому же русичи тоже вооружились трофейным оружием, пользоваться которым оказалось не столь и сложно, так что шансы сторон были примерно равны.
Часть чужаков просто зарубили мечами и боевыми топорами, нескольким проломили головы палицей, остальных застрелили из плюющихся огнём самострелов. В одном месте чужаки попытались было соорудить нечто вроде баррикады вокруг какого-то непонятного орудия, но их попросту смели числом, оставив на металлическом полу три трупа.
Летающий чертог оказался довольно большим по сравнению даже с византийскими дромонами11, имея четыре палубы и будучи длиной примерно в сто десять саженей. Некоторые помещения были закрыты и доступа туда не было, поэтому ратники не стали утруждать себя поисками прохода туда. Как-нибудь потом разберутся.
Смоляне поднялись на самый верхний этаж летающего терема, когда до слуха Радомира донёсся некий звук, исходивший откуда-то из передней части. Постояв неподвижно несколько секунд, воевода сделал знак своим воинам следовать за собой и, поудобнее перехватив огненный самострел, двинулся на звук.
Звук исходил из-за закрытой двери, за которой располагалось какое-то помещение, какое именно — пока было непонятно. Радомир постоял у металлической двери, прислушиваясь к звукам, потом осторожно постучал в неё рукоятью меча.
Звук тотчас прекратился, по ту сторону двери наступила тишина. Однако более никаких действий не последовало.
— Как отпереть эту дверь? — Оррин, держа в правой руке чужое оружие, а в левой — свой боевой топор, пнул металлическую плиту ногой. — Крепкая, зараза, не вышибить!
— Там точно кто-то есть, — Милонег ткнул мечом в дверь. — Вот только как заставить его её открыть?
— Вежливо попросить? — хмыкнул Вадим.
Ответить пращнику никто не успел.
Тяжёлая дверная панель стала отходить в сторону, бесшумно скользя по утопленным в пол и в потолок пазам, открывая взорам смолян небольшое, саженей пятнадцать на пятнадцать, помещение, сплошь уставленное непонятными шкафами и тумбами, которые мигали разноцветными огоньками и издавали тихое гудение. Противоположная от входа стена представляла собой огромное окно, из которого открывался вид на Ольшу. С потолка лился всё тот же бело-жёлтый свет, хотя откуда он исходил, оставалось непонятным.
Радомира спасли лишь воинское чутьё и отменная реакция. Яркий красный луч прошелестел в каких-нибудь паре вершков от головы воеводы, так, что его обдало волной жара, и вонзился в стену за ним. Выругавшись, Радомир прыгнул в сторону, чтобы сбить неведомому стрелку прицел, и поднял свой огнедышащий самострел, приготовившись к схватке.
Однако схватки, как таковой, не получилось. Из-за одного непонятного предназначения шкафа выскочил рослый смуглокожий чужак, одетый в странную одежду, украшенную разнообразными металлическими то ли украшениями, то ли чем-то иным, с разрисованным, скорее всего, родовыми знаками лицом, на котором тоже виднелись металлические на вид украшения. Он держал в правой руке похожее на огненные самострелы оружие, только поменьше размером, нацеленное на воеводу.
— Брось оружие, козёл! — гаркнул Радомир, ничуть не задумываясь над тем, что чужак может и не понимать его. — Не то добром это не кончится!
— Ты бы послушал воеводу, парень, — прогудел Милонег, входя в помещение и держа наготове огненный самострел, нацеленный прямо в голову чужака. — Мы тоже, знаешь ли, не пальцем деланые. Из вашего оружия мы тоже можем стрелять, между прочим. Так что брось дурить и сдавайся, а то мигом отправим тебя вслед за твоим дружками.
Понял или нет слова, обращённые к нему, пришелец, никто так и не понял, но судя по его дальнейшим действиям, дураком он точно не являлся. Медленно положив свой самострел на металлический пол, он отступил на пару шагов назад и поднял вверх обе руки, показывая, что он полностью безоружен.
— Связать мерзавца! — приказал Радомир, не опуская самострел. — Допросим эту гниль чуть погодя. Нужно разобраться, что за чертовщина тут происходит.
— А летающая хрень? — спросил кто-то из ратников.
— Она пока останется здесь, — ответил воевода. — Никто из нас понятия не имеет, как поднять в воздух эту штуку, чем бы она не являлась. Да, и надо осмотреть город. Наверняка есть погибшие и раненые при обстреле. Надо оказать им помощь. И вот что, — Радомир оглядел своих воинов, — надо послать в Смоленск за помощью. Вадим, — он поглядел на пращника, — скачи в столицу, сообщи о происшедшим. Пусть высылают мастеровых и лекарей. Мы одни тут вряд ли справимся. Да, и не мешало бы волхва прислать, может, он что присоветует по поводу всего этого, — Радомир обвёл рукой помещение, в котором они находились. — И князя надобно уведомить о происшедшем. А потом решим, что делать дальше.
И злобно посмотрел на пленника.